— Спасибо за приём, Гаст, и за помощь.
— Это все жители Пенгаса, должны благодарить тебя, и запомни, здесь тебе всегда рады. Тебя проводит эта красавица, – Гаст указал на одного пегаса, – её имя Линда. А меня извини, всадник, я не могу с тобой отправиться в путь пока ты не найдёшь Сабрину ибо своего дракона может найти только его всадник, так как он непрерывно связан со своим драконом и в поисках он не должен нести ни за кого ответственность. Моё сердце рвётся на две части: одна часть хочет идти с тобой Максим, а другая выполняет правило, чтобы не нарушить равновесие сил и связь между кенапом и его скоаланам. Удачи тебе и пусть благоговят тебе звёзды. У тебя очень сложный путь всадник.
После чего Гаст ушёл на полянку и улетел. А Линда повела нас с Мелисой к выходу из Пенгаса. Как только мы дошли до опушки, Линда остановилась и сказала:
— Всадник, дальше я не пойду, так как ты не потеряешься. Иди прямо и через час ты выйдешь из нашего леса.
Я попращялся и точно через час вышел в ущелье пантеры, как мне и обещала Линда. В ущелье я разбил лагерь и лёг спать.
Глава 25 Ущелье пантеры
Проснулся я очень поздно и снова почувствовал горечь одиночества, и слёзы произвольно потекли по моим щекам, оставляя солёный след. Хоть со мной и была Мелиса, я был одинок.
«Мне не хватало части души, мне не хватало прекрасного сказочного голоса Сабрины, я не могу жить без ее симпатичной и громоздкой мордочки. Так как я очень сильно привязался к Сабрине, и теперь я понимаю что чувствует всадник который не смог спасти своего дракона от смерти. Я не смог спасти свою душу и поэтому поплатился за свою слабость. Но в отличие от тех всадников у которых погибли драконы, у меня была призрачная надежда на то, что я закрою эту брешь в моей душе ибо мой дракон жив!!! И я найду и спасу его во что бы это мне не стоило», – думал я борясь с горестью и падением духа.
Я поднялся и в моей руке ярко заблестел – Сабер. Я оседлал Мелису и произнёс ей на ушко:
— Вперёд, Мелиса, нас ждёт поиск, поиск той помощи о которой говорил Одинокий Воин! Мелиса встала на дыбы, заржала радостно, и в её голове проскочила мысль «Вперёд!». После чего она опустилась на все свои ноги и помчалась галопом вглубь ущелья.
Мы проскакали двадцать километров, и я разбил лагерь, покормив Мелису, затем отошёл от нашей стоянки за хворостом. Когда я отошёл от лагеря на пятьсот метров и наклонился за дровами, то вдруг услышал странный каркающий голос. Он говорил:
— Карра, как ты думаешь кто это?
— Незнаю па, может какой-то заблудившийся путник, но у него на ремнях висит великий смертельный клинок – Куред, а второй странный какой-та я незнаю его может ты Кар знаешь этот клинок. – Сказал второй более нежный каркающий голос.
Я обернулся, но никого не увидел «Похожа я двинулся», – подумал я и опять принялся за дрова, и вновь услышал эти голоса. Первый голос сказал:
— Карра я не знаю этого серебристо-белого клинка, может у него самого спросим, как ты думаешь?
— Давай па, рискни, – после чего я услышал как ко мне обратился первый каркающий голос, – воин, назовись!
Я обернулся во второй раз и увидел как на камни спустились и сели два ворона. Я не обратил на них внимания и вдруг услышал этот же странный каркающий голос, голос мне и сказал:
— Не волнуйся воин, я не причиню тебе вреда и ответь на мой вопрос.
Я осмотрел внимательней и одного и другого ворона. Первый ворон выглядел странно, у него был рост в несколько раз больше чем у обычной вороны, глаза были бесцветные, но в них бил фонтан мудрости, ворон был лыс, что выдавало его возраст. У другого ворона цвет оперения был, как только что выпавший снег, но глаза его были янтарные и очень красивы. Его взгляд смотрел, казалось человеку не в лицо, не в глаза, и даже не в сердце, а прямо в душу и видел её насквозь. Первый ворон представился:
— Я Кар, а это моя дочь Карра. Мы не причиним тебе вреда если ты скажешь кто ты такой.
— Я кенап по имени Максим, но не спрашивайте меня где мой дракон после этого вопроса у меня всегда болит сердце, так как дракониха у меня пропала и я не знаю где она, но я чувствую и верю что она жива, но без моей Сабрины мне одиноко. Вы даже не представляете как мне тяжко. Когда всадник не может поговорить или хотя бы опереться о тёплое тело своего друга или подруги в лице дракона или драконихи. Это похоже на то, что тебя просто-напросто лишили души, а тело оставили доживать отпущенный срок. – Сказал я борясь со слезами.
— Понятно, опиши нам своего дракона и извини что мы задели тебя за живое, и расскажи нам о своих мечах наконец. – Сказали в унисон Кар и Карра.