А сам опрокинул флягу себе в рот и тоже попил, после чего я прижался к горячему телу Сабрины и задремал.
Когда дракониха улетела за едой, то очень сильно волновалась, что со мной что-то случится, хоть я и был в пустыне, да и сама Сабрина обследовала всё на расстоянии пяти километров в диаметре. Но Сабрине было не спокойно на сердце, из-за того что она – Сабрина, оставила своего кенапа одного в этом жарком и ужасном месте. Но как говорится: «Голод не тётка». Сабрина полетела за едой для себя и своего всадника.
Когда дракониха возвращалась, после удачной охоты, неся в лапах животных; она ощутила, что её всадник, какой-то рассеянный, чем-то озабочен и расстроен. Она попыталась его утешить и узнать в чём дело, но узнать этого ей не было дано, зато она утешила своего всадника и даже воды получила. Вода была налита в прекрасную мисочку, которая была только что сделана, и имела невероятно красивую форму. Миска хоть и была сделана из песка превращённого в глину, но всё же она была превосходна, что Сабрина приняла такой подарок. Как говорится: «Главное не вещь – главное внимание и забота». Когда она попила воды то ощутила как об её большое и горячее тело опирается, более маленькое и такое же горячее тело её всадника, после чего она успокоилась и принялась петь свою любимую песенку, следя за внешним периметром их маленького лагеря. Вскоре и её сморило марево солнечной пустыни под названием «Юварон».
Сабрина проснулась от страшного сна. В нём она видела: Что она опять стоит возле тех ворот от которых её несколько дней назад оттащил Макс. Но на этот раз она помнила своего всадника и видела как он падает в бездну, которая оказалась темнее чем самое жуткое и тёмное место во всех мира в которых она была, а она была только в двух мирах: Пролестии и Мире в котором её нашёл Макс.
Макс звал её на помощь, но она не смогла откликнуться, а когда попыталась соскользнуть за своим другом её что-то удержало, как она не билась, но не могла избавиться от оков, которые сковали её и по ногам, и по крыльям, и даже по передним лапам. Она могла лишь смотреть, как исчезает её дорогой кенап. Когда Макс пропал, Сабрина почувствовала пустоту и на её глазах навернулись слёзы. От них она проснулась и тут же дракониха принялась осматриваться, а когда увидела мирно спящего своего всадника успокоилась и подумала: «Ничего страшного, это всего на всего сон, страшный сон. Ничего с Максимом не произойдёт».
Я проснулся от слабого толчка в бок. Так меня всегда будила Сабрина. После чего я открыл глаза и белые небеса меня давили, чувствовал я себя плохо, но всё же виду не подал. Я легонько толкнул дракониху в бок после чего вышел из под её крыла. Навеса уже не было, и передо мной лежал очень хорошо, прожаренный барашек. Я посмотрел сначала на барашка потом на довольную мордашку драконихи, затем достал свой охотничий нож и увидел как в глазах Сабрины пробежал страх перед ножом.
«Тихо, девочка, что тебя пугает так сильно?» – спросил я. Но в ответ я ничего не услышал, а просто-напросто упёрся в страх и злобу перед этим ножом. После этого молчания я отрезал от барашка ногу и после того как убрал нож принялся уплетать её за обе щёки. После чего я поблагодарил успокоившуюся Сабрину, и мы направились в путь. Дракон летел сверху, а я шёл понизу.
Пустыня Юварон была просто огромная и имела форму правильного прямоугольника. Пески ласкали глаза и были красного сказочного цвета. Идти было сложно, так как в берцах мне было жарко, но снимать их не стоило, ведь песок был очень сильно разогрет. Дюны красиво возвышались над нами. Если присмотреться к ним внимательно, то дюны были похожи на разных животных этого мира. Передо мной например был гарцующий кентавр. Дойдя до него я рухнул на песок, так как мой ноги болели от перегрева.
Это было моё состояние, а Сабрине похоже нравилось это место. Я хотел с ней поговорить, но она проигнорировала меня и куда-то улетела. «Раз так. Ты у меня попроси что-нибудь не чего не получишь, раз ты задичала», – подумал я злобно, и собравшись с силами встал на ноги. После чего я пошёл на встречу рассвету к лесу Пенгас, хоть песок начал опять нагреваться. Я шёл и шёл, вот солнце вновь осветило всю пустыню и там опять установилась жара, но я всё плёлся и плёлся, пропуская мимо своих ушей слова умоляющей Сабрины. Сабрина ударялась о не преступную цитадель безразличия. Она не могла понять почему я не обращаю, на её мольбу, внимания. Что же ей пришлось выбираться из тени и лететь за мной, но она не могла высунуть даже кончика морды, так как жара заставляла её прятаться назад. А я всё шёл своей дорогой и шёл. Я ушёл уже довольно далеко, как вдруг получил тепловой и солнечный удар. После этого я рухнул прямо в горячий песок и потерял сознание.