– У вас благородные цели для современной девушки – мягко проговорил мистер Вайт и его взгляд в этот момент сильно потеплел – А где же вы живете сейчас, если только собираетесь снимать жилью?
– Я живу на съёмной квартире со своей студенческой подругой Рэйчел. Она работает психоаналитиком и хоть что-то, но зарабатывает. А я долгое время не могла найти работу, и только недавно мне повезло устроиться к мистеру Райту.
– Так вы работаете на него недавно?
– Да.
– И как недавно?
– Четыре дня. С первого апреля.
– И он направил вас сразу на переговоры? – на лице мужчины отразилось сильное удивление и некоторое недоумение.
– Как видите. Мистер Райт сказал, что хочет дать мне шанс показать себя и чтоб я проявила себя.
– Довольно рискованный поступок с его стороны.
– Я тоже так считаю, но видимо на это у него были какие-то причины.
– Видимо – как-то задумчиво произнёс мой собеседник.
После обеда наша совместная экскурсия продолжилась. Мистер Вайт показал мне красивейшие реки и парки, которые располагались в окрестностях города. Мы с ним поднялись на башню, с вершины которой открывался панорамный вид на весь город. Конечной точкой нашего маршрута стал знаменитый на весь мир Карлов мост. Когда мы туда добрались, на улице уже смеркалось, а на небе стали появляться первые звёзды. Мы не успели опомниться, как небо окончательно почернело, и вышла полная луна. На каменной брусчатке отблеск лунного света играл каким-то странным светом. Вода в реке была необычного оттенка, а лунная дорожка играла на ней разнообразными яркими бликами. Мы неспешно прогуливались по мосту, а рядом шныряла туда-сюда уже привычная толпа туристов. Мистер Вайт провёл меня по всему мосту по несколько раз, рассказывая его историю и легенды, связанные с этим местом. После этого он купил нам два стаканчика с кофе и провел меня поближе к реке, но подальше от людского столпотворения. Оказавшись в тихом и безлюдном месте, я встала около ограждения и, облокотившись на него, стала внимательно рассматривать водную гладь. Тишина создавала безумное умиротворение в душе, и дарило чувство спокойствия и безмятежности. Я не помню, когда в последний раз в своей жизни чувствовала себя настолько легко и спокойно. Мистер Вайт подошел ко мне и, облокотившись на ограждение совсем близко от меня, стал аналогично мне смотреть на воду в реке.
– Здесь очень красиво – тихо произнесла я, решив нарушить возникшее между нами молчание.
– Согласен. Я всегда любил это место.
– А какое ваше любимое место в Чехии?
– Наверное, Бруно, с его чудесной природой, неспешной и не суетливой жизнью.
– Вам нравятся спокойные места?
– Чем спокойнее место, тем спокойнее на душе – загадочно произнёс мистер Вайт и глубоко о чём-то задумался.
– У вас есть семья? Девушка, жена, дети?
– Нет. Я не семейный человек и это все не для меня.
– Почему?
– На это у меня есть личные причины – уклончиво ответил он, не желая продолжать эту тему – А что касается вас, у вас сеть спутник вашей жизни?
– Если вы о паре, то нет. Я считаю, что это лишнее.
– И откуда у молодой и привлекательной девушки такие выводы?
– Как вы сказали, у меня на это личные причины.
– А вы умеете находить правильные и сильные аргументы в свой адрес – с усмешкой произнёс мистер Вайт.
– Не всегда у меня это получается, но я стараюсь как можно чаще так поступать.
– И правильно делаете. В современном мире нужно уметь постоять за себя не только физически, но и морально.
– Вот здесь как никогда с вами соглашусь. Мир сейчас очень жестокий.
– Как историк могу вас заверить, он всегда был, есть и будет жестоким.
– Довольно противоречивое мнение. Лично мне казалось, что раньше люди были внимательнее друг к другу и имели хоть какие-то ценности в жизни.
– По-вашему, люди были внимательнее друг к другу, когда убивали ради веры в несуществующий разум? Или когда необоснованно подозревали друг друга в колдовстве и незаслуженно сжигали заживо?
– Судя по вашим аргументам, мир был тогда более жесток, чем сейчас.
– На самом деле мир не становится более или менее жестоким. Он одинаково жесток, но в каждое время эта жестокость проявляется по-разному.
– Приму к сведению.
Подобного рода разговоры навеяли на меня тоску и грусть. Вновь появилось это чувство безысходности и невозможности что-либо поменять в жизни. «Снова эти доказательства того, что день сурка неизбежен. Только в рассуждениях мистера Вайта это касается всего мира и всего человечества в целом». Заметив мой грустный взгляд, который теперь был безжизненным и поникшим, мистер Вайт изменился в лице и более бодрым тоном произнёс: