Мне вспомнилась, увиденная в детстве французская кинокомедия, с подобным сюжетом, где главный герой сначала просовывал сквозь преграду голову, для того чтобы осмотреться, а потом шагал сам. Я на такое решиться, просто психологически не смог. При том что, если бы за стеной было бы что то не так, то Лиса меня бы обязательно предупредила. Сам проход меня не впечатлил, словно пересекаешь воздушную тепловую завесу. Затем, найдя заныканный в номере ключ, открыл сундук со своим добром. Всё было на месте. Нагреть свои загребущие ручки управляющий не решился. Теперь оставался вопрос: как отсюда всё это богатство, включая приличные наличные деньги, отсюда вынести. Придётся прибегать к помощи профессионалов: завтра ночью приведу под окна Гавроша, и выкину ему всё это богатство в окно, завернув в купленную здесь в прошлый раз ночнушку. Он же подобрав добычу и дождавшись меня на площади, проводит Её Высочество к Меринде, где мы и спрячем награбленное. На своем опыте прочувствовал, что резидентуру в гостинице размещать нельзя. Надо искать новое место, желательно с хорошим прикрытием. Сложив всё обратно, закрыв сундук и спрятав ключ, на всякий случай, на прежнем месте, тем же путём вернулся в свой соседний номер.
Снова одел на себя нижнее женское бельё и растянулся на своей кровати. Можно сказать, что необыкновенно насыщенные событиями сутки, начавшиеся для меня, с последней поездки на выставку, для подписания договоров с принцами в Москве, а закончившиеся моим убийством и перемещением в этот мир, благополучно завершились. Начинался новый этап в моей обновленной жизни. У меня возникла непонятное ощущение, что я почему-то начинаю опаздывать к каким-то грядущим событиям, и что мне надо ускоряться в своих грандиозных планах. Первое место в них, естественно, занимает расконсервация моей личной базы в этом мире, который, до сих пор хранит непонятные тайны, связанные с гибелью искина Алисы.
Следующий день, как не странно звучит подобное заявление, начался у меня с обеда. Это не значит, что моя пролетарская душа, укреплённая генами нескольких поколений угнетённых рабочих масс, наконец, настолько размякла от благ, представляемых жизнью их угнетателям, что наконец, начала сдавать позиции. Чё это меня спросонья понесло на философию? Наверно, съел вчера на ночь, что ни будь. Короче, Алиса не затребовала обед в собственную постель, как практиковали некоторые здешние постояльцы. Просто вылезла она из мягкой кровати, потягиваясь как кошка, в то время, когда все нормальные, здесь живущие люди успели уже отобедать. А некоторые, у которых тугие кошельки, и не единожды. Ничего с этим мне не поделать. Я по жизни натуральная сова, и от наличной девчачьей тушки это, как видно совсем не зависит. Тело может быть, даже наоборот добавило немножко женской неги: желание полежать в кровати после сна лишнюю минутку, мечтая о своём, заветном. Я бы тоже был не проч воспользовался этой законной возможностью проявить слабость и поваляться бы ещё, зарывшись в пуховые подушки и накрывшись тёплым одеялом. Тем более предыдущий день был для меня супердлинным, и насыщен разными событиями, включая моё убийство. Но как это не прискорбно дела, в моём случае, сами не делаются. Пришлось ставить ноги на пол, с сожалением поглядывая на покидаемое мной уютное ночное гнёздышко, и тащиться в местный аналог санузла.
Не успела Алиса привести себя в порядок, соответствующей образу молодой благородной леди, которую я здесь усиленно изображаю, и даже расчесала свои длинные волосы, перед тем убожеством, что здесь носит гордое название зеркало, как раздался вежливый стук в дверь. Точное совпадение по времени с тем моментом, когда я внутренне решил, что девчачьих после сонных забав с меня уже хватит, вызвало у меня сильные подозрения. Видно по всему служба наблюдения за постояльцами, здесь развита не хуже, чем в московских отелях, и впредь мне надо быть осторожнее со своим поведением. А лучше всего было бы скорее сваливать отсюда нафиг.