Обед прошёл за непринуждённой беседой между мной и дядюшкой Мишлен. В начале пиршества я сказал Гаврошу, чтобы он на меня не смотрел. Так как я девушка изящная и боюсь располнеть, поэтому ем мало. А ему, как будущему рыцарю, такие проблемы не страшны, а как раз на оборот и поэтому он может налегать, от души. Для Гавроша хорошо поесть — это праздник, поэтому он полностью прислушался к моему совету, и только было слышно, как трещит у него за ушами.
Уже, перед тем, как попрощаться с хлебосольным хозяином, я попросил его найти для меня на продажу, среди своего обширнейшего круга знакомых, особнячок с большим садом, в престижном районе столицы не останавливаясь не перед какой ценой. Тем более, после сегодняшней ночи, я при деньгах. Он сказал, что уже наслышан про чудо, произошедшее в гостинице "Лев и Кастрюля". Дядюшка мишлен, как честный предприниматель, очень доволен тем, что судьба и боги сурово покарали нечестного на руку управляющего, который посмел обидеть невинную провинциальную девушку, впервые попавшую в такую непредсказуемую столицу. Добавив после этого, что он очень за меня рад.
— И самый последний вопрос, господин Мишлен: — сказал я. Дело о выкупе из криминальной организации моего пажа Тука. Я полюбила его, как родного младшего брата. И поэтому все мои мысли о том, как освободить его из криминального рабства? Вы же знаете, кем я на самом деле являюсь. У меня есть куча возможностей, решить вопрос силой, но мне не хочется, прибегать к ней. Могут пострадать невиновные люди. Назовите любую цену, и тот, от которого зависит решение этого вопроса, её немедленно получит. Мне, как девушке, просто противно убивать, даже спасая, чью то жизнь!
— А кто вам сказал, Ваше Высочество, что дело идёт об убийстве?
Глава 17 Дела семейные
Эту ночь, вместе с Гаврошем, я провёл у Миринды. После нашего пиршества в трактире, дядюшка Мишлен предложил мне забрать с собой то, что осталось на столе, видя, как жалеет мой паж, что у него живот такой маленький, и разнообразных вкусностей в него больше никак не влезает, а вокруг еще всего полно на столе. Я сказал, пускай всё собирают в корзинку. Мы её заберём с собой. Только вина не кладут. Там, куда мы направляемся, пить некому. По дороге, увидев лоточника, купил у него разных сладостей, для девочек. Знаю по своей дочери. Они всегда готовы после сытного обеда немного подсластиться.
Накрытый в комнате стол, в хибаре Меринды, с тех пор как его поставили, ещё никогда не держал на своей поверхности столько мясных блюд. Хозяйка с дочками держалась сначала застенчиво, но затем, наконец, поддавшись на наши с Гаврошем уговоры, начали пробовать принесённые местные деликатесы, а потом голод взял своё, и они начали нормально есть. Алиса только им порекомендовал не переедать, а остатки сохранить в подполе, до завтра. И вообще, заявила она: "Считайте, что черная полоса для вас для всех, уже закончилась. Я беру Тука в свои пажи, а значит, по праву госпожи позабочусь, о нем и его семье".
Настоящую радость у сводных сестер моего пажа вызвали местные сладкие лакомства, что мне напоминали наши самодельные конфеты. Это для них было недоступное по жизни наслаждение, которое они готовы были, есть сколько угодно, и когда угодно. Все эти сладости, запивалось травяным настоем, чем то напоминавшей мне чай со зверобоем, который был в части у моих родственников, в прежней моей жизни. Мне же он некогда не нравился. Я, если не было выбора, то предпочитал уж лучше чай с мятой.
Долго хозяйка не могла решить, где положить на ночь, благородную гостью. Но Алиса, в ответ, заявила, что это не проблема. Она человек не притязательный. В разъездах бывает разное. Поэтому сегодня уляжется спать вместе с Туком, так как теперь, это её доверенный человек.
В последний раз с ребёнком в одной постели я спал очень давно. В ту ночь жена осталась дежурить на работе, а дочь, которой тогда было столько же, сколько сейчас Гаврошу, прибежала вся всклокоченная. Ей приснился жуткий кошмара и теперь она не могла одна уснуть. Поэтому попросилась ко мне, под бочёк, куда я её тут же и пристроил. Гаврош принципиально в кровати, сначала соблюдал со мной дистанцию, отвернувшись от меня, а потом, быстро заснув, так же, как и моя дочь, обнял меня во сне. Так и проспал, улыбаясь, до самого утра.