Хоть её Лиса и не помнила, но это, и к гадалке не ходи, сама королева Маневра, которая тайно сбежала из дворца, чтобы встретиться со своей любимой приемной дочкой Алисой. Что не говори, а прежняя Алиса была приличным человеком, если это слово применительно к искину. Ведь столько разных знакомых ей людей, независимо от статуса, печалились о её гибели, и искренне радовались её возрождению. Этот неоспоримый факт ещё больше запутывает общую картину прошедших событий. Видя, как плачет, прижав к себе меня Маневра, пришлось и мне, так же обняв её, пролить, конечно, при помощи Лисы, слёзы, чтобы поддержать в женской солидарности мою здешнюю приёмную маму. Когда, наконец все слёзы иссякли, и мы уселись, прижавшись, друг к другу, на небольшом витиеватом диванчике, изготовленным местным Гамбеъ (мастер изготовивший 12 стульев), началась задушевная беседа, между матерью и дочерью.
Моя приёмная мама уговаривала Алису вернуться во дворец, где мы так славно, все вместе жили, три года тому назад. Принцы, два моих сводных брата, стали уже совсем взрослыми, и не будут больше на до мной подшучивать. Хотя, даже тогда, они это делали не со зла, а просто любя. До сих пор, во дворце сохраняют в неприкосновенности, мои личные покои: с моими шикарными бальными платьями и любимыми куклами. При слове кукла, мне чуть не стало плохо, когда я вспомнил свою любимую Барби. Но невероятным напряжением всех своих мужских сил, всё таки сумел сдержаться. Самое главное, что со мной хочет пообщаться Его Величество, который, как она не может покидать дворец, не привлекая всеобщее внимание. Неужели принцесса Алиса за это время так очерствела сердцем, что не выполнит просьбу любящего её человека?
Затем наш разговор незаметно перешёл на темы, которые в основном интересны женщинам. В них, говоря откровенно, я не особенно шарю, хотя сам сейчас девушка, зато получая мгновенную консультацию от Лисы в режиме on-line, смог поддержать беседу на должном уровне. Мы договорились о том, что я подойду к дворцу через два дня, предъявив гвардейцам, охраняющим ворота, своё именное кольцо. Затем преданные Её Величеству люди тайно проведут принцессу Алису в её личные апартаменты, где я смогу переодеться в соответствующую дворцу одежду, для встречи с монархом. Сердечно распрощались и, одарив меня поцелуем любящей матери в лоб, королева Маневра покинула комнату, оставив меня одного сидеть на диванчике.
После её слов о его величестве, я понял, что на этот раз мне точно не отвертеться. Просьба Короля — приказ для его подданных. Придётся подчиниться, и пожить некоторое время во дворце, при дворе. В связи с этим передо мной вставал ряд проблем, которые мне предстоит решить в оставшееся на свободе время, прежде чем я, добровольно — принудительно, нырну с головой в этот семпертариум. Во-первых, необходимо, чтобы в Её Высочестве, во дворце, не опознали простую девушку Алису, или того похлеще: шевалье Максима. Во-вторых, как наладить отношение с двумя местными великовозрастными оболтусами: семнадцатилетним принцем Алексом, и пятнадцатилетним принцем Гаем, которые, как правильно заметила королева Маневра, повзрослели, и уже простыми шутками, в мой адрес, теперь точно не отделаются. А самое главное, как же мне носить те красивые, но жутко неудобные фасоны платьев, которые без помощи двух служанок, не одеть, да и не снять. Эти помпезные наряды являются сейчас последним писком здешней моды, а значит, в них обязательно должна щеголять Её Королевское Высочество принцесса Алиса.
Тяжело вздохнув от внезапно навалившихся проблем, я поднялся с диванчика и направился к выходу, сопровождаемый всё тем же королевским гвардейцем, встречавшим меня на этой тайной квартире. На улице меня ожидал приятный сюрприз, в виде той же самой кареты, на которой меня сюда привезли. Любезный кучер, отвесив вежливый поклон заявил, что имеет прямое указание вышестоящего начальства, которое приказало доставить леди Алису в любое место, куда я укажу. Хоть это будет соседний город.
Потребовав, чтобы меня положили туда, откуда взяли, я самостоятельно открыл дверцу местного заказного такси, и забрался внутрь. Сопровождающего в гражданском моё высочество, рядом не наблюдалось, и через пятнадцать минут я вновь стоял перед фасадом здания, на котором было начертано: "Три Поросёнка".