За мной пришли под вечер. Раздался вежливый стук в дверь и на моё разрешение в гостиной, отвешивая мне низкий поклон, появился лейтенант королевских гвардейцев, который передал просьбу Его Королевского Величества, незамедлительно Её Королевскому Высочеству, принцессе Алисе, прибыть к нему для приватной беседы. А дядя Георг, как видно по фразам, нешуточно осерчал на свою непутёвую приёмную дочь. Интересно: по попе больно бить будут, и если да, то, как мне прикажите на это реагировать?
Отвесив служивому ответный кивок, что, мол, всё понял, я вышел вслед за ним в коридор, где меня дожидались ещё два гвардейца, которые пристроились вслед за мной, когда мы пошли дальше по коридору. А интересно: такими гвардейскими вооруженными силами меня охраняют, или от меня обитателей дворца, чтобы по дороге я ещё чего ни будь такого подобного, не отмочил.
Известно, что слухи во дворце распространяются мгновенно, и видимо поэтому отношение ко мне резко поменялось: стало больше открытых доброжелательных улыбок, а ехидные, исподтишка, исчезли совсем. Очевидно, барон Сотен, достал своим поведением многих здешних обитателей, только сделать с ним нечего не могли: как же, любимец самого принца, которому, по занимаемому положению, позволено было очень многое, и который пользовался этими привилегиями, по полной. Так что его смерть, от моей руки восприняли с пониманием и одобрением.
В королевский кабинет я вошёл, всеми силами изображая из себя девочку паиньку, из старшей группы детского сада, потупив свои зелёные глазки в пол. Король Георг стоял, оперевшись на огромный письменный стол, а в углу кабинета, на кресле сидел граф Деберг, осуждающе глядя на меня.
— Ваше Высочество: — пророкотал, едва сдерживая гнев Его Величество — что вы себе позволяете?
— А что собственно такого произошло? — спросил я поднимая на него свой невинный взгляд. — Всё в полном порядке: женщины дети и животные не пострадали, зато одним насильником в этом великолепном дворце стало меньше.
— О каком насилии вы говорите, Ваше Высочество?
— Если то, что бывший барон Сотен почти снял с себя плундры, а затем пытался с меня стянуть мои кружевные кальсончики, запустив свои шаловливые ручки ко мне под юбку, вы называете светской беседой, ну, тогда я не знаю, как к этому относиться. После того, как я отшила невезучего ухажёра одним ударом, то остальные молодцы, напали на меня со шпагами, видно пытаясь в бою заслужить доступ к моему нежному девичьему телу, а ваш сын смотрел и не пытался даже остановить это безобразие.
После моих слов дядю Георга проняло капитально: вон, как побледнел, и рухнул в ближайшее кресло. Не ведаю, что ему наплели до меня, но моя версия событий ему показалась более убедительной. Тем более он наверняка хорошо знает нравы местной публики. Да и о приспущенных на трупе плундрах, ему, конечно, доложили, но он не придал этому значения А вот теперь встало всё на свои места. Королю теперь не позавидуешь. Теперь всю эту гоп компанию уже в ближайшее время надо знакомить с палачом. Но ведь не по понятием же это. В друзья к принцу так просто не попадают. Это все сыновья нужных для короля и государства людей. А по закону, гарантом которого выступает Его Величество, им всем за покушению на жизнь члена королевской семьи, в лучшем случае, грозит казнь, через отрубание головы.
— Ну и что прикажешь мне с ними делать, Алиса? — с трудом, через силу улыбнувшись, проговорил Король.
— Проведите с ними профилактическую беседу, и пускай живут дальше. Тем более, что за свой проступок передо мной, они уже расплатились своей кровью. Обязательно постарайтесь довести до их скудного ума, что только сегодня я с ними такая добрая. Второго шанса, у них выжить, больше не будет. Пускай, потом не обижаются на судьбу. И давайте на сегодня уже закроем, эту неприятную, для нас тему. У меня к вам, дядя Георг, другой очень интересующий меня вопрос: как дела у моего крёстного графа Леграна, и нельзя ли его, по делам королевства, вызвать в столицу?