На следующий день после кровавых событий, во всех смыслах, решил устроить себе постельный режим на день, не вылезая из своей шикарной кровати. Вызвал своих горничных, которые после случая с пирожными, смотрели на меня с обожанием, пытаясь предвосхитить все мои желания и приказы. Сначала это было приятно, потом стало конкретно раздражать, тем более сегодня, настроение у меня было похоже на качели: то хотелось смеяться, то плакать, зарывшись в подушку. Еле себя сдерживал. Мужик я, в конце концов, или не мужик! Подумаешь какие-то месячные, для настоящего парня? Но чувствовал я себя, откровенно говоря, хреново. Мария меня убеждала, что первые месячные всегда проходят сложно, а потом всё нормализуется, но проверять это утверждение не хотелось, ни под каким соусом. Просто лежал и страдал.
Хорошо, что в модуле находился навороченный гигиенический отсек. Хоть с этим проблем не было. Во второй половине дня пришёл гвардейский лейтенант, приглашать на доверительный разговор с Его Величеством, которого я в присутствии девочек, занимающихся уборкой, не вылезая из под покрывала, послал на три буквы, что вызвало нездоровый румянец у всех присутствующих, кроме меня конечно. Особенно пылал, гвардеец, которому мой ответ предстояло передать царствующей особе. Но он мне только в ответ отвесил поклон, с достоинством удаляясь восвояси и больше на глаза не появлялся: то ли казнили, то ли до дяди Георга дошло, что встреча со мной сегодня, чревата для всех, не зависимо от ранга. Все же вечером меня навестила королева Маневра, которая, по матерински, пожалела меня, а я в ответ рассказал ей о моих сегодняшних проблемах. В общем, поговорили как дочка с мамой, и меня вроде немного отпустило. Правильно говорят, что в такие дни с девочкой должен быть близкий ей человек. Предупредил её, чтобы меня в ближайшие дни во дворце не искали, так как, как только почувствую себя лучше, отправлюсь по делам.
Дождавшись ухода именитой посетительницы, сразу выгнал из комнат прислугу, сказав, что на сегодня и ближайшее время они свободны, проверил, как идёт лечение Гавроша и, нацепив легкое короткое платьице, будь они неладны, эти дни, пошёл наносить сестрёнке визит вежливости.
Наверное, на самом деле, организм приспосабливается к переходам, потому что когда Мария вошла в комнату я, уже очухавшись, встретил её классическим реверансом, на что она ответила тем же самым, и потом побежала делать обнимашки своей младшей сестре. Выйдя из комплекса базы на поверхность и взглянув в первое попавшееся окно, я с удивлением для себя заметил, что уже начинало темнеть, а с неба неспешно падал и кружился легкий пушистый снег. После жарких дней в Горвинте, мне вдруг страшно захотелось походить по нему. Подышать морозным воздухом, намылить любую встречную девчонку. Но, мылить обнимая, из за того, как я сейчас выгляжу, будут, скорее всего, конечно меня.
Стал уговаривать сестрёнку немедленно съездить в парк. На это моё спонтанное предложение она согласилась, но только с одним условием: что сначала она с девочками поиграет в Модный приговор. Плюнул на все эти домогательства, и согласился, чтобы перебить невесёлые мысли, которые меня одолевали после моей расправы над герцогом Мараном. На меня натянули темное короткое платье, в обтяжку, самые плотные черные колготки, ботиночки на каблуке, и всё это венчало короткое манто, из белоснежны соболей. Хотел подколоть о невинных погубленных соболиных душах, но вовремя вспомнил про синтезатор, и прикусил язык. Перед этим, Мария заставила меня наложить на своё лицо легкий макияж. На мой законный вопрос:
— Зачем? Темно ведь! Кто будет в пустом парке рассматривать мою физиономию?
Сестрёнка с упрёком ответила:
— Неуч! Сколько раз можно тебе повторять? Запомни: девушка, в первую очередь краситься, чтобы порадовать себя, любимую, а всё остальное вторично.
В противовес мне и своим принципам, Мария надела длиннющее платье, и лисью шубу, до пят. Стали мы вместе с ней после этого выглядеть, как новая молодая жена и родная дочь крутого отечественного олигарха. Заниматься мордобоем в этом прикиде не совсем прилично, поэтому взяли с собой, в качестве водителя и охранника Рыжика, которая, сопровождала нас, во время прогулки по парку. Был вечер рабочего дня, и в парке почти никого не было, так что охраннице, кроме как крутить баранку, работы не нашлось. А ведь как милая "девушка" надеялась на развлечение. Взяв сестрёнку под руку и прижавшись к ней я, гуляя по парку, рассказывал ей о последних событиях, произошедших со мной в Горвинте. В ответ, она мне рассказала о Павле Семёновиче Дубове, с которым пересеклась, шесть лет назад, в этом, подконтрольном ей, мире.