Когда я вернулся на привокзальную площадь, там уже стоял старенький красный междугородний Икарус, который набирал пассажиров до Красноярска, с заездом в Дивногорск. Отдав водителю, заныканные пять долларов, за проезд до Дивногорска, я вошёл в переднюю дверь и заглянул в салон. Было свободно всего два места и мне предстояло выбрать себе соседа, на ближайшие четыре часа: молодая девушка и не молодой мужик. Девушка, судя по внешнему виду, работала в сфере услуг — в сфере сексуальных услуг, и поэтому сев с ней рядом, я попаду под тлетворное описание сладкой жизни и, наслушавшись о льготах в этой профессии, зацепивших перспективой, неокрепшее девичье сознание, забуду обо всём и переберусь сюда на пмж. Так что это принципиально исключается. Значит остаётся только мужик в брезентовой куртке, с небольшим зелёным рюкзаком на полке, над креслом. Водитель решил, что последнего пассажира он здесь не дождётся, и поэтому рывком сел за руль, завёл двигатель, а затем рванул с места, пытаясь компенсировать время, затраченное на вынужденную стоянку. Мне же, из за этой выходки драйвера, пришлось на полном ходу, хватаясь за поручни, пробираться в конец салона, и плюхаться на выбранное место с мужиком, с принесением ему своих извинений.
— Всё в порядке, дочка, не переживай. Ты куда собралась, такая красивая на ночь глядя? Не боишься? — спросил он меня с улыбкой.
— Я детдомовская, а нас запугать нереально сложно — ответила ему Алиса, озаряя лицо ответной улыбкой.
Через несколько минут мы познакомились и стали разговаривать так, как будто знали друг друга уже давно. Он называл меня дочка или Алиса, а я его дядя Юра. Мои попытки называть его Юрий Степанович, он пресёк в корне, сказав, что не надо такой красивой симпатичной девушке, похожей на его дочку в молодости, старить его отчеством. Сошлись на приставке дядя, на что он заявил, что не прочь заиметь такую родственницу, хотя и на время. Я ему протолкнул свою легенду, что еду знакомиться с недавно найденными родственниками в Дивногорске, которые пригласили меня погостить. В ответ, мой новый знакомый рассказал, что друзья позвали его на знатную охоту, недалеко от Красноярска, и он не смог себе отказать в этом удовольствии, хотя пришлось ехать в другое независимое государство. На мой наивный вопрос: — где его двухстволка, с которой обязательно ходят все охотники? — он ответил, что пересекать границу с оружием проблематично, и его оснастят всем на месте. На запрос Лисе: сколько сейчас мне навесили на уши лапши, получил в ответ, что не очень много, и то что в целом, ответы соответствуют действительности. В общем, всё пока нормально.
Рассказал о своей жизни в детском доме. Вернее не моей, а Миши, воспоминания которого выудила из памяти, по моей просьбе, Лиса. Информация была достоверная, не подкопаешься. Солнце начало цепляться за вершины, пробегающего за окном леса, а встречное движение, и так не очень интенсивное, прекратилось почти совсем. До Дивногорска осталось примерно ещё час пути, когда наш автобус стал притормаживать, а затем, подъехав к человеку в камуфляже с автоматом, стоящему на дороге, свернул с трассы, и остановился на грунтовой площадке, недалеко от внедорожника с за тонированными стёклами. Рядом с машиной стояли ещё трое в такой же форме. Водитель открыл переднюю дверь и первый выскочил на грунт, всеми силами пытаясь выразить свою радость от этой встречи. Остановивший автобус снбешник, поправил автомат за спиной и, поднявшись в салон, произнёс:
— Граждане независимого государства, а так же наши зарубежные гости. Прошу вас выйти из автобуса вместе с вещами для личного досмотра и проверки документов.
Никто из пассажиров автобуса не возмутился. Видно это была стандартная процедура, или внушал уважение статус бойцов снб, а может быть, взятые в руки автоматы. Взяв свой скарб, горемычные, покорно потянулись к выходу. Мы с дядей Юрий, так как сидели в конце салона, вышли одними из последних, и встали в конец живой очереди. А затем начался, узаконенный государством, гоп стоп. Двое автоматчиков, проверив салон на наличие спрятавшихся несознательных граждан и гостей, а также, утаённых от досмотра вещей, вернулись к началу очереди, и приняли живое участие в грабеже. Несчастный предъявлял сначала свои документы, затем долларовую наличность, из которой изымался, так называемый подорожный налог, равный количеству показанных долларов, поделённых на жадность проверяющего. Последними проверялись личные вещи, из которых изымались запрещенные, по мнению снбешников, предметы.