Тут в кабину заглянула Мария:
— Алиса, как у тебя дела?
— Все в порядке. Через пять минут садимся. Иди, отрабатывай стюардессную должность. Предупреди пассажиров о скорой посадке. Пусть пристегнут ремни. Нас уже встречают.
Впереди показалась взлетно-посадочная полоса.
— Двадцать пятый, полосу вижу отчётливо. Я на глиссаде. Спасибо за помощь, довели классно. Удачи капитан. Быть тебе скоро майором! Конец связи.
— И тебе мягкой посадки лётчица школьница. Удачи! Конец связи. — После этих слов "Грач", на самом деле похожий на эту птицу, прибавил скорость и с левым разворотом начал стремительно набирать высоту.
Куда производить посадку я видел. При этом, так как не работало посадочное оборудование, Лиса развернула передо мной, видимый только мне полупрозрачный экран с данными для идеальной посадки, и поэтому я правильно выдержал глиссаду и коснулся стойками шасси бетона, точно в начале полосы, сразу задействовав все тормозные системы. Очень непривычно и неудобно для меня, было рулить при помощи двух педалей. Но я и с этим справился, подогнав самолёт к встречающей группе, состоящей из кучи пожарных, медицинских и разных других машин, окруженных военными, спецназом и людьми в штатском, с явно военной выправкой.
Встав на стояночный тормоз и заглушив двигатели, я сказал второму пилоту, что с этого самого момента теперь он здесь самый главный, то есть отвечает за всё, что происходит на борту, и подхватив смартфон сестрёнки, выскочил из пилотской кабины. Мария вместе с бортпроводницей Таней, которую она привела в чувство и даже успокоила, уже развернули аварийные надувные трапы, и съезжающие пассажиры попадали в заботливые заинтересованные руки встречающих профессионалов своего дела. Взяв свои сумочки, и забрав свою розовую собственность из черного пластикового мешка, под шумок проскочили и мы с Марией: две испуганные до слёз, нечего не понимающие сестрички, которых угораздило возвращаться с курорта домой этим злосчастным рейсом.
Меня поразило то, как много успели сделать подчинённые Василия Ивановича за те полчаса, которые прошли со времени нашего первого с ним разговора, до того момента, когда я плавно, по всем правилам, притёр все стойки шасси нашего лайнера к бетону законсервированного военного аэродрома. Какая все же проделана гигантская работа: мобилизованы экстренные службы скорой помощи и МЧС, подняты по тревоге войсковые подразделения для полной блокировки района посадки самолёта, чтобы исключить всякую утечку негативной информации. А может быть, всё это было проделано заранее, как только поступила информация о производимом теракте? Только сменился район развёртывания и цели операции: от оцепления района катастрофы, с разбросанными обломками самолёта и фрагментами тел погибших пассажиров, до прибытия на заброшенный аэродром, где всматриваясь, до рези в глазах в хмурое небо, надеялись на чудо, которое, возможно произойдёт и людей, хотя бы некоторых, можно будет спасти.
Мы с Марией немного перестарались с изображением нашего испуганно — подавленного состояния, и специалисты, как же две девчушки, одна из которых, совсем молоденькая, попали в жизненные жернова, прикрепили к нам персонального психолога, который стала заботиться о нас, как родная мама. Сразу после этого добрая тетечка мозгоправ отвела своих зашуганных подопечных девочек к врачам центра катастроф, которые констатировали наше удовлетворительное состояние. Но всё же, ради профилактики, предложили выпить по маленькой таблетке, дав их запить водой из пластмассового стаканчика. Лиса прокомментировала, что было применено спецсредство для успокоения нервов, которое не купишь ни в одной аптеке, и применяется только военными. А так же спросила: нужно ли включать режим симуляции для достоверности, имитируя действие препарата, которое с головой утопит меня в "пофигизме"? На это её ехидное замечание, Лиса была послана куда подальше, но я, на всякий случай, лить слёзы демонстративно прекратил, и стал демонстрировать окружающим задумчивое выражение своего заплаканного лица. Мало ли какие выводы для себя сделает, приглядывающий за нами, психолог.
Свои смартфоны мы, заранее отключив, похоронили на дне бездонных женских сумочек, в которые вцепились мёртвой хваткой и старались на людях не открывать. Может возникнуть не удобный для нас вопрос, который сразу же зададут местные компетентные органы: как две пигалицы смогли сохранить свои девайсы, тогда, когда все остальные пассажиры их добровольно принудительно лишились. Рассказов, выживших второго пилота и стюардессы, мы не опасались. Подниматься на борт, кроме нескольких человек из спецназа, для охраны террористов, было всем строго настрого запрещено. Для этого из Москвы уже срочно летели следователи ФСБ, а это, как раз и были люди Василия Ивановича, которые частично в курсе наших с ним отношений.