Мария после этого ещё долго прикалывалась надо мной, говоря, что теперь это подарок, наверняка будет моей самой любимой куклой, из всех остальных, и она лично найдёт в моей комнате в общежитии место, где эта милашка будет смотреться наиболее эффектно.
Но мне было особенно не до смеха: у меня впереди оставалось только два дня и три ночи, чтобы пройти трансформацию, прийти в себя, избавившись от моих бабских замашек, и с чистой совестью выполненного долга с утра заявиться на работу. Мария меня убеждала, что обратная трансформация займёт меньше времени, и я успею к сроку, но меня постоянно грыз червячок сомнения. У Владимира Моисеевича был один пунктик в голове: он никогда некуда не опаздывал сам, и не терпел это от других. Этот проступок, с моей стороны, мог надолго подорвать его уважение ко мне, как к человеку своего слова. Тем более он пошёл ко мне навстречу, устроив этот внеплановый оплачиваемый отпуск. Самое смешное, что я не мог ему заранее позвонить и предупредить о моем опоздании, по независящим от меня причинам: он не узнает ни мой вид, ни мой голос. Может просто попросить ФСБ посодействовать в моей реабилитации перед начальником, в счёт погашения своего неоплатного долга, за оказанную мною им нехилую услугу? Я сидел в кресле и механически теребя свою коротенькую юбочку, поймав себя на мысли о том, что бессознательно всё чаще себя веду, как настоящая девочка. И это открытие, мне категорически не нравилось. Мария, видя моё подавленное состояние, подошла ко мне, встала на колени перед креслом, крепко обняла и, поцеловав в щёчку проговорила:
— Не переживай, боец. Прорвёмся! Всё у нас с тобой наладиться и войдёт в норму!
В этот момент раздался вежливый стук в дверь номера и мужской голос произнёс:
— К вам можно зайти в комнату?
Мы с сестрёнкой, быстро вскочили на ноги, синхронно расправили складки на платьях, оглядев, друг дуга, все ли у нас в порядке и после этого Мария дала разрешение.
В комнате появился белобрысый парень в хорошо сшитом, и отлично седевшем на нём сером костюме, с подобранном в тон ему галстуком. На ногах у него были черные лакированные ботинки. Оглядевшись, он остановил свой изумлённо восхищенный взгляд на сестрёнке, что меня, в глубине души, почему-то, немного покоробило, а затем произнёс глядя на неё:
— Вы леди Мария? — Получив утвердительный ответ, он почтительно продолжил. — Меня зовут Михаил Шахов. Я прибыл по поручению одного вашего истинного поклонника, и как он надеется, искреннего друга Василия Ивановича. Он пытался дозвониться до вас несколько раз, но ваш телефон, оказывался, постоянно выключен, и поэтому он прислал меня со словами искренней благодарности и восхищения, просив передать вам это письмо. — С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака незапечатанный конверт и передал его в руки Марии, а затем, повернувшись ко мне продолжил: — А это, Василий Иванович, наказывал непременно передать в руки очень милой, в чём я теперь лично смог убедился, леди Алисе.
В руках у него оказалась бархатная коробочка, которая тут же была передана мне, с лёгким поклоном. Открыв её, я увидел в ней похищенные у меня таксистом, фамильные серьги рода Бестужевых. Повинуясь внутреннему импульсу, я подошёл вплотную к Мише Шахову и со словами:
— Принцесса Алисия награждает своего доблестного рыцаря за верную службу! — обнял его за плечи и, приподнявшись на цыпочки, одарил парня жарким долгим поцелуем в губы, вгоняя его в краску, с удовольствием наблюдая, как за его спиной, Мария показывает мне большой палец — знак полного одобрения моего поступка с её стороны.
Глава 11 Горвинт
Миша оказался тем самым водителем, которого Василий Иванович послал к нам, по моей просьбе, что бы он доставил нас в нашу резиденцию под Тулой. На его вопрос, когда мы хотим отправиться в путь, я сказал, что немедленно. После моего быстрого ответа он, для подтверждения желания младшей посмотрел на Марию, как на старшую сестру, которая только бессильно развела руками. Типа того, что принцесса пожелала, и тут уж нечего не поделаешь. А если он устал ехать на ночь глядя, то она сама сядет за руль, поскольку водит машину с тех пор, как себя помнит. А помнит себя Мария очень давно, и её внешний вид здесь непричём. Корочки у посланника Василия Ивановича были с собой очень крутые, и поэтому на наше желание немедленно отвалить из санатория, почти что ночью, никто из местного начальства из спецслужб, даже не вякнул.