Договорившись с хозяином, последнего посещенного перед столицей, нами трактира, что он присмотрит за моей девочкой Лютиной, пока я не обустроюсь на новом месте и, оставив ему на это достойное содержание, а так же, поцеловав расстроенную лошадиную морду, и сказав подруге, чтобы не скучала без меня, и ждала моего обязательного возвращения за ней, я сел на предложенного гвардейского скакуна, и мы тронулись в путь.
Глава 13 Инфильтрация
С приближением к столице, заметно улучшилась дорога, кратно увеличилось количество народа, перемещающиеся по ней в разные стороны, а главное, возросло число, расположенных вдоль дороги, местных билбордов: с выдумкой развешанные нарушители местных законов, от вида которых у меня срабатывали рвотные рефлексы, которая устала подавлять Лиса. А местным нечего, даже нравиться эти украшения, добавляющие колориту окружающему пейзажу. Вот, наконец, и восточные ворота города, у которых толпиться народ, дожидаясь, высокой королевской милости отдать свои кровные, на улучшение столицы. Гвардию графа Лекартуз, видно, уважали, или боялись, так как народ добровольно расступился, освобождая проезд, нашей группе к воротам, которые мы пересекли вне очереди и бесплатно. Я только успевал крутить головой по сторонам, рискуя свалиться с лошади, настолько мне все это было интересно и необычно, а Отнорт, получал удовольствие от наблюдения за мной: новичком, в первый раз в своей жизни, увидевший такой огромный город. Навстречу нам попался отряд королевских гвардейцев, возглавляемый великолепным расфранченным лейтенантом, который, по приятельски поздоровался с нашим капитаном и они даже перебросились парой сальных шуточек. Тут блуждающий легкий взгляд лейтенанта остановился на мне, и красавца чуть хватил удар: его глаза стали круглыми, от удивления, и мне вдруг, почему то, показалось, что он сейчас броситься ко мне и закричит:
— Вася! Родной братик! Узнаёшь брата Колю? (золотой телёнок)
Но видя, что я безразлично его рассматриваю, не узнавая, он сумел погасить своё безмерное удивление, дал команду на продолжение движения, и наши группы разминулись, двигаясь каждая к своей цели.
— Лиса этот человек нас конкретно узнал, но видя, что я демонстративно не узнаю его, скрыл это. Кто это был?
— Извини меня, сестрёнка, я забыла. Я забыла почти всё!
Я почувствовал, как ей горько и плохо. Если бы она была бы человеком то, наверное бы, сейчас разревелась навзрыд, размазывая слёзы по щекам.
— Лиса, моя любимая младшая сестрёнка, не переживай ты так. Теперь я почти всегда буду рядом с тобой, а это значит, что мы вместе обязательно вспомним всё!
По дороге Отнорт пригласил меня расположиться в особняке графа Лекартуз, говоря, что хозяин одного из красивейших городских владений, будет просто счастлив, пожать руку достойному дворянину шевалье Максиму, фактически спасшего его любимую жену из рук настоящих разбойников. Он, капитан его гвардии, как истинный дворянин расскажет графу все подробно, не соврав, описывая мой подвиг. Лекартуз же, как человек приближенный к королю, в знак благодарности, будет мне очень полезен в налаживании связей с лучшими и влиятельными жителями Столицы. Святая простота! Этот капитан, так ничего и не понял. И как его раньше не сожрали? Ведь он честен и правдив, до неприличия. Сославшись на свою стеснительность, пообещал, что нанесу визит вежливости, чуть позже, как только устроюсь и приведу себя в порядок. С тем мы и расстались.
Спустившись на землю с гвардейского коня, наотрез отказавшись принять его в подарок, я пожал на прощанье руки Отнорту и Стику. Затем, отвесив изысканный поклон в сторону кареты, провожаемый из неё взглядом взбешённых женщин, шевалье Максим, походкой советского туриста, впервые попавшего на запад, постоянно поворачивая голову во все стороны, потопал от места, назревающих для меня больших неприятностей. Кто знает, что могут отмочить в последний момент, две разгневанные бабы, которые заключили между собой кровавый союз, с целью отомстить молодому засранцу, который посмел оскорбить их своим поведением, до глубины души. Я понимаю их достаточно хорошо, потому-что сейчас, по воле судьбы и Наблюдателя, тоже девушка, а значит принадлежу всеми внутренними потрохами, к этому, тиранящих всех ненавистных им мужиков, из за своих амбиций, бабскому роду племени.