— Я нечего не могу поделать, — проговорил следователь — хоть и жалею этого ребёнка. Кража денег в присутствии свидетелей, даже если это просто розыгрыш, является тяжёлым преступлением. Отпустив его, я сам становлюсь преступником. Закон суров, но это закон. Тем более преступник нам известен. Это профессиональный малолетний воришка Тук, которого я не раз, лично предупреждал, что для него, однажды, всё может плохо закончиться, так это и случилось. Даже вы не можете повлиять на вынесенный ему приговор. Сейчас, после пересчёта наличности, и составления протокола, вам отдадут все ваши деньги, а Тука отправят в тюрьму. В ближайший же праздник, ему на центральной площади в присутствии толпы горожан, отрубят правую руку по локоть.
Тяжело вздохнув, следователь в присутствии свидетелей кражи развязал мой кошелёк, и высыпал содержимое на стол, после чего пальцами левой руки инстинктивно зажал себе нос. На его рабочем столе, среди бумаг, высилась кучка того, что мы называем экологически чистыми биологическими удобрениями, разбавленные речной галькой, для веса, и замаскированный под неё, одноразовый маломощный генератор. Синтезированный мной девайс, под непосредственным управлением Лисы, создавал поле, имитирующее кучку монет в мешочке и не дающее распространяться едкому запаху. После того, как мешочек открыли, он приказал долго жить, превратившись в обыкновенный камешек. По комнате мгновенно распространились миазмы, от которых у присутствующих начали слезиться глаза. Я специально выбирал самый душистый.
— Что это? — в ужасе спросил следователь.
— Обыкновенный навоз и речная галька.
— А где деньги?
— Какие деньги?
— Те, которые должны быть в мешочке.
— Я не знаю, ни про какие деньги. Можете всю кучку перещупать руками. Там нет ни одной монетки, даже медной. Это вы мне твердили про, какие-то деньги, не давая мне вставить слово в свою обвинительную речь. Господин следователь, я могу сейчас забрать Тука с собой? Ведь перебрав все законы, вы не найдёте в них, по которому можно осудить мальчика за то, что он украл, у меня четыре полные ложки конского навоза.
— Забирайте своего подзащитного. Тук, ты должен по гроб жизни благодарить этого господина, избавившего тебя, от той участи, которую ты сам себе уготовил. Да и мешочек с содержимым прихватите тоже — проговорил следователь и, по-моему, вздохнул облегчением. Нормальный оказался мужик.
— Позвольте, как можно. Теперь это ваша законная добыча — сказал я в ответ. — Пойдем парень отсюда, поговорим, как будешь мне долг отдавать.
Взяв Тука за руку, и выйдя с ним на улицу, я его первым делом спросил:
— Ты есть хочешь?
— Очень! — ответил ешё не до конца осознавший своё сказочное спасение мальчик.
— Тогда веди туда, где мы с тобой сможем нормально поесть, и где нашему обстоятельному разговору с тобой никто не помешает. Да и что бы лишних ушей было, как можно меньше.
Тук привел меня в трактир под названием "Три поросёнка" Видно здесь эту сказку не знали, и эту вывеску, венчавшую двухэтажное опрятное заведение, воспринимали адекватно. Упитанный, но очень подвижный трактирщик, с внимательным пронзительным взглядом человека, много поведавшего на своем веку, сам принял заказ у молодого господина. Получив заранее чаевые, хозяин заведения усадил нас за уютный столик в углу, пообещав, что здесь никто щедрых посетителей не потревожит. Заказ принесли мгновенно. Служанка расставила за два захода тарелки и удалилась. Я сказал, чтобы Тук ел, сколько в него влезет, не обращая на меня внимание. А потом, на сытый желудок, мы спокойно поговорим.