— Я приветствую вас, господин шевалье Максим. Доброго вам вечера, — раздался хрипловатый голос из тени, отбрасываемой строением на дорогу. Затем на улочку, освещённую полной луной, вышли четыре молодых человека, без шпаг, но с разрешенными к ношению простолюдинами, ножами. С другой стороны прохода, в тени, по сведеньям Лисы, прятались ещё двое незнакомцев, с взведёнными и направленными в наши спины арбалетами. Мне всё это конкретно, не понравилось. Прежде всего то, что назвали моё имя. Значит, шестёрка ждала конкретно меня. А во-вторых силы, задействуемые в операции противодействия. Видимо супротивцы были достоверно информированы о моих подвигах. Всё это ЖУ-ЖУ, не с проста. Значит, и мой ответ нападавшим, будет достаточно жёстким.
— Тук, это твои друзья? — спросил я своего спутника, побелевшего как мел, что было заметно даже в лунном свете, после отвешенного мной церемониального поклона парням, перегородившем нам дорогу. — Познакомь меня с этими вежливыми людьми.
— Это Паук, с телохранителями, — сквозь покатившиеся из глаз слёзы, прохрипел он.
— Вот здорово! Какая неожиданная и приятная встреча! После рассказа моего друга о Вас, я хотел лично познакомиться с его благодетелем и выразить ему своё восхищение. А так же полностью закрыть его долги, перед таким славным человеком, если, конечно, они у него есть.
— Шевалье, у нас к вам сейчас нет никаких претензий, — не среагировав на мой сарказм сказал Паук. — Поэтому мы вас отпускаем, но с одним маленьким условием: вы никогда не будете попадаться мне на глаза. Мальчишку же вам придётся оставить здесь. Он не может принадлежать вам, по одной простой причине, потому что задолжал достойным людям, и теперь является их собственностью. Поэтому предлагаю последний раз, убирайтесь с моей дороги, пока я сегодня добрый!
— Милейший, у вас, что плохо со слухом? Я назвал этого юного господина своим другом. А друзьями я не разбрасываюсь! С достойными людьми, к которым, как я сейчас понял, вы не относитесь, я договорюсь лично, без посредников. А к тебе, Паук, у меня встречное контрпредложение: вы все шестеро отсюда сейчас быстро уносите ноги и остаётесь здоровыми и счастливыми. В противном случае, почти все из вас распрощаються с жизнью. Так как место инвалида ещё вакантно, то я, так и быть, одного пощажу.
После этого я отдал, нечего не понимающему Гаврошу, шпагу на сохранение, попросив постоять у стеночки с не мешаться под ногами, вышел на середину улицы, и встал напротив бандитов. За моей спиной, уже не прячась, из тени вышли двое с заряженными арбалетами, один из которых направили на Гавроша, а другой мне в спину. Паука тоже ошарашила моя выходка со шпагой, но он не стал с этим делом заморачиваться: мало ли какие у благородных в голове тараканы. Состроив мне самую мерзкую, по его понятиям, улыбку, он демонстративно достал нож и лизнул лезвие языком, проверяя его остроту. Объясните мне, недалёкому, где в этой исторической глуши, эти придурки успели насмотреться голливудских штампов. Но этот жест я принял за приглашение к выяснению, кто из нас самый крутой в этой песочнице, и не став по девичьи жеманиться, и сразу перешел к делу.
Двое с арбалетами за спиной умерли сразу, получив ПСИ импульс. Некогда мне с ними возиться. Вдруг, с испуга, выстрелят. Мне хоть бы хны, а вот Гаврошу может прилететь по-полной. Я даже не смогу закрыть его собой: бесполезно. Следом за первой двойкой досталось и остальным бандитам. Шевалье Максим, особо не заморачиваясь, против них применил приёмы боя ГРУ, предназначенные для деморализации противника: в течении короткого времени переломав им коленные чашечки и выломав руки в локтевых суставах. Ночь огласил животный крик боли, вырывавшейся одновременно из четырёх глоток, которым местных жителей, видимо привыкшим ко всему, не удивишь. Правда, он скоро прекратился. Мозг жертв моего насилия, спасаясь от безумной боли, отключил сознание. Большая смертность, среди раненых, по заявлению врачей, обусловлена именно болевым шоком. Для этого, как раз и существуют противошоковые шприц тюбики, для военных. У меня их с собой нет, а если и были, я фигушки бы поделился с супротивцами. Нечего, их четверо. Хоть один да выживет, для занятия вакантного места инвалида.