Территория, принадлежащая Илье, была огромна. Я проработала несколько часов на морозе, и к чувству голода уже давно терзавшему меня, еще и замерзла как ледышка. Чем больше теряешь энергии, тем быстрее тебя цепляет холод, а уж энергии я отдала очень много. Илья уже нервно поглядывал на меня, он замерз еще больше просто, наблюдая за мной, и когда я сказала, едва шевеля синими губами.
– Все я работу закончила.
Илья обрадованно меня закинул как куль на плечо и бегом побежал в дом. В холле на первом этаже, он опустил меня и стал стаскивать с меня куртку, которая, казалось ко мне, примерзла. Я же заприметив зеркало, заглянула в него, испугалась. Серое с синевой лицо темные круги под глазами, ну, просто красавица, можно сразу в гроб. Илья проводил меня до комнаты, хотя я и сама неплохо двигалась, почти бежала по лестнице, пытаясь разогреться.
Скоро ужин, сказал Илья у дверей, подождешь или тебе его в комнату принести.
– Нет, я сама спущусь, – простучала зубами я.
Выпроводила его и бегом под горячий душ. Долго не могла согреться, крутилась под горячим дождем, пока не стало жарко и пальцы на руках и ногах порозовели. Я несколько раз прогнала огонь силы по телу и почувствовала себя нормально. К ужину я спустилась в красивом платье и свежей прической. Питирим, увидев меня, как то глянул неодобрительно, а Илья был просто обалдевшим. А мне было ровно на всех, я закончила работу и утром надеюсь, мы с Питиримом уедем домой. Тамара Львовна увидев меня, свежей и прекрасной,– сморщилась сильнее, хотя уже куда больше то, и сразу после ужина ушла, не попрощавшись ни с кем.
Илья примирительно сказал, – Тамара Львовна плохо себя чувствует. – Возраст, знаете ли. Ей тяжело видеть гостей в нашем доме, она привыкла к тишине и покою.
Ага, а мы тут танцуем и развлекаемся и очень мешаем ей,– подумала я про себя.
Илья снова пригласил нас в гостиную. Я села в кресло и расслабилась, хорошо после тяжелой и хорошо выполненной работы просто посидеть, не о чем не думая. И сразу не услышала, как Илья обращается ко мне, и кажется уже давно. Получилось неловко, и я брякнула, выплывая из тумана неги.
– Прости, я задумалась, что ты говорил?
Питирим хитро хмыкнул себе в бороду.
А Илья как то растеряно произнес,– Ну я благодарил тебя за работу и пытаюсь узнать, какая у тебя специализация. – Питирим сказал, что защита это не твоя тема, просто умеешь.
– Ну, можно и так сказать,– отозвалась я. А по специализации я целительница, и обычно людей лечу.
– Надо же,– удивился, а потом впал в задумчивость Илья. И как лечишь? Спросил он, через минуту.
– Я не могу ответить,– сказала я. Мне нужно видеть человека, чтоб, что то конкретное сказать. – И совсем уж безнадежных больных, – я тоже не всегда могу вытащить.
– А вытаскивала? – Уже с надеждой спросил он.
Было такое,– призналась я, вспомнив мальчишку Антона.
Я легонько глянула на Питирима, тот равнодушно расслаблено сидел, но я поняла, он все разыграл как по нотам. Илья еще о чем то, размышлял, а потом резко, словно боясь передумать спросил.
– Ты сильно устала? Я хотел попросить тебя посмотреть одну девушку, она умирает и все кого я приглашал, уже отказались от нее.