– Гаврила, скажи всем, чтобы вставали, а то морды замёрзнут, и пошли за мной.
Гаврила смешно потрусил с остальным, теперь уже людям, хотя ещё не изменённым, и что-то начал бубнить, дёргая из-за плечи и заставляя подняться. Скоро вся чумазая гвардия выстроилась передо мной.
– Гаврила, вы охотится умеете?
– Умема. Токма ненака хоца.
– Почему? Куда все животные делись?
– Зимам случай. Нямняма бежай спай.
– Понятно. Тогда скажи всем, чтобы прошлись по окрестности и набрали сухой травы. Тут её много должно быть.
– Пыны… – Гаврила смешно поклонился, и пошёл объяснять сородичам что и к чему, а потом они все разбежались в разные стороны. Я же подошёл к двери, открыл её и оставил открытой. Я знал о защитных свойствах дома, поэтому нужно было всё проконтролировать. Лучше всего обратиться к земному духу. Он точно сможет заняться вопросами безопасности и контролировать вход и выход.
– Земной дух! Ко мне пришли мои сторонники. Пока у них нет домов, они поживут у нас. Проследи, пожалуйста, чтобы дом их не убил. Хорошо? – по дому прошла небольшая световая волна. Вроде бы всё. Если понял – значит будут жить, а не понял – сейчас проверим. Между тем один из новичков подошёл ко мне с просто огромной охапкой сена. Я посмотрел на него и сказал:
– Ты, пойдём за мной! – И вошёл в дом. Сгорбленный мужичок пошлёпал за мной голыми ступнями. Я прошёл через большой холл, и открыв дверь прошёл в центральный приёмный зал, думаю буду знать его так. Через зал я пошёл в будущую кухню, так как зал был абсолютно тёмным, я достал светящийся кристалл, и так повёл гостя за собой. Я затылком видел, как трясутся ноги, вроде бы крепкого, мужика. Но он не смел испугаться и удрать. А я дошёл до «кухни» и открыл дверь, махнул рукой и зашёл в помещение.
Тут было заметно теплее, чем на улице. Сам Адамант, казалось, производил внутреннее тепло, поэтому перезимовать в таком помещении можно было очень даже неплохо. Я показал рукой на пол около стены в углу:
– Положи траву сюда, будешь тут спать. Остальным скажи, чтобы несли траву сюда. Устраивайтесь. Если травы мало – принесите ещё. Понял? – я строго посмотрел на мужика, его незамутнённые глаза были наполнены слезами. – Выполняй!
Мужик сбросил траву в угол и как испуганный олень умчался на улицу. Кстати, надо бы найти еды моим новым подопечным. Если я мог обойтись восстанавливающими купаниями, то вот остальные, подозреваю, нет. Кормить целый взвод одним жареным мясом неправильно, значит нужно сделать большую кастрюлю или скорее казан, чтобы можно было комбинировать с мясом овощи, коренья или злаки. Кстати, надо бы показать им, какие злаки надо собирать и стаскивать в хранилище. Какие-то коренья и злаки есть в моём шалаше в горшках, ещё там есть копчёное мясо, а также шкуры, инструмент и много чего ещё полезного. Так что теперь точно надо делать переезд. Поэтому я накинул капюшон, и пошёл за телегой. На выходе из дома я встретил несколько человек с охапками соломы. И там же первого новосёла, так как я уже общался с ним то обратился к нему снова:
– Ты, подойди ко мне.
Мужичок, не бросая своей ноши подбежал ко мне.
– Укладываете лежаки, обустраиваетесь и ждёте меня. Срать и ссать на пол в доме нельзя. На улицу бегайте. Меня не будет пару часов. Понял? – мужичок, вытянувшись как рядовой перед генералом, немигающим взглядом смотрел на меня.
– Пыны…
Меня начал разбирать смех, поэтому я решил добавить колориту в эту пантомиму:
– Оставить! Не Пыны, а – Так точно господин главнокомандующий! – Я как можно страшнее зыркнул на мужичка.
– Так точн гыспыдына гылаванакам!
– Вольно, выполняй поручение!
Мужик стрелой ринулся к своим товарищам, а с ближайших опушек стали подтягиваться другие собиратели.
Что тут можно сказать? Вроде бы пустые оболочки, а всё равно приятно. Если раньше я разговаривал только с голосом в голове, навроде шизофреника, то теперь можно поговорить с разумным, пусть даже в таком зачаточном положении. Даже какая-то забота появилась. Думал сразу их накормить, но думаю, что пару часов они подождут. Наверное. Краем глаза заметил Гаврилу.
– Гаврила, любезнейший, подь сюды… – я подозвал бледнеющего на глазах подопечного, который чуть ли не спотыкаясь ломанулся ко мне.
– Гаварила туть, хазана! – неуклюжие поклонился мне Гаврила.
– Не гаварила, а Гаврила. Понял?
– Пыны, хазана, Гаварила, хазана.
– Тьфу ты ёп твою мать, – меня странный суржик уже начал раздражать.