Вот и первый заросший овражек. В нём я спрятал двухколёсное имущество и дальше побрёл налегке. О том, что могу лишиться велосипеда, уже не беспокоился. К тому моменту, когда ноги сами вели к цели, мысли были заняты другим. Я вспомнил, что о времени встречи ничегошеньки не знал. Часов у меня не было, всё по той же хулиганской причине, да и по возрасту было не положено, даже если они старые и завалящие. Закон улицы неумолим: поймался в чужом районе – выворачивай карманы.
Вот уже куриные пещеры начались. То тут, то там в ракушечнике появлялись причудливые раскопы. Были мелкие и средние, куда уже могло поместиться пару человек, а пещер пока не было. Но я точно знал, где-то впереди, как минимум, одна меня дожидалась.
Когда разом на всём теле зашевелились волосы и волоски, а по спине забегали мурашки, начал озираться, но ничего сверхъестественного не увидел. Точно знал, что уже пришёл, уже на пороге цели путешествия, но сказочной пещеры с подземным ходом нигде не было, а была обыкновенная пещерка длиной или глубиной не больше трёх-четырёх шагов.
Ракушка в ней, действительно, была крупная и розовая. «Или с пещерой ошибся, или запамятовал что-то?» — засомневался я и присел на тропе прямо напротив пещеры. Начал думать, где и когда дал маху, и что теперь с этим делать. И тут же вспомнил, что нужная пещера находится в третьем овраге, а посчитать их я забыл.
Дрожь начала пробирать всё тело, волосы продолжали противоестественные танцы, а ледяные мурашки сбились в отряды и начали маршировать вдоль позвоночника.
То, что это была нужная пещера, я уже не сомневался, но как пройти в зал посредников, вспомнить никак не мог. Набравшись смелости, зашёл внутрь, ощупал округлые шершавые стены, но ничего не нашёл. Даже зачем-то прыгал и касался рукой потолка, потом лазил на четвереньках в поисках хоть какой-нибудь подсказки. Ни секретных рычагов, ни потайных кнопок нигде не было. Мыслей в голове тоже. Смирившись, уселся посреди пещеры и стал ждать, что такого несусветного будет дальше.
Пот на лбу высох, к гулявшим мурашкам и шевелившимся волосам попривык, как вдруг, в голове щёлкнуло и всплыли дедовы слова: «Чувствовать будешь и знать, куда идти, как зажмурившись заходить».
Мигом подпрыгнул и выбежал из пещеры. Поискал глазами ориентиры, стал напротив входа, прикинул количество шагов до противоположной стены. Закрыл глаза, вытянул руки вперёд и только собрался идти, как вдруг, затрясся ещё сильнее. Мурашки, ни с того ни с сего, стали в разы крупнее и агрессивнее, а волосы, просто, поднялись дыбом.
Открывать глаза стало страшнее, чем ещё недавно закрывать, и я впал в ступор. Тщетно пытался свыкнуться с нахлынувшими ощущениями. Время шло, а я не успокаивался. Время тянулось, густело, застывало, а я стоял. Ждал, а вот чего, и сам не понимал, пока не устал и ждать. Пора было решать, вхожу в пещеру или возвращаюсь домой с позором и мокрыми от страха штанами.
И тут я разозлился. На самого себя, а не на каких-то обидчиков или шутников. Начал ругаться и обзывать себя неприятными словами, чтобы хоть как-то настроиться на маленький подвиг.
И вот оно, чудо. Я сделал первый шаг. Сделал, как делает боец, который после тяжёлого ранения заново учится ходить.
«Вот мой первый шаг в сказочку, получили? Вот мой второй шаг туда же», — подбадривал себя и шёл в неизвестность.
В ушах появился мерзкий гул, мурашки заплясали дружнее, а волосы и вовсе сошли с ума: принялись подпрыгивать и меняться друг с дружкой местами. А я всё шёл, и шёл дальше. Шагал, незнамо куда, и считал: «…Три, четыре, пять».
Пещера не заканчивалась, зато гул начал стихать, мурашки принялись мельчать и слабеть, волосы замедлились и перестали метаться от чубчика к затылку, но всё ещё шевелились. А я топал и считал. Боялся остановиться, но ещё больше боялся открыть глаза. Так бы и забрёл, неизвестно куда, если бы не чей-то короткий смешок.
Мигом замер, как вкопанный.
Смешок повторился, и я понял, что уже нахожусь в нужном месте, а, главное, что я не один.
Всё ещё не открывая глаз, робко спросил:
— Кто тут?
В ответ со смеха прыснуло уже несколько голосов, а потом я услышал одиннадцатого.
— Распрягайся.
Всё ещё неуверенно, но уже без страха, открыл сначала один глаз, потом другой. Когда привык к полумраку, увидел, над чем смеялись остальные: я стоял в шаге от ракушечной стены, лицом к ней.
Мрак продолжил рассеиваться, и взору представилось круглое помещение с серыми стенами и редкими непонятными символами по периметру. Просторное пустое пространство, если не брать во внимание нескольких моих копий, будто отражавшихся от меня, только в разных позах и одеждах.