Так мы читали, слушали и дурачились. Предложения братьев были детскими и несерьёзными, и мы то и дело их высмеивали.
Всё шло своим чередом, и я начал половину пропускать мимо ушей. Задумался, а как, собственно, будем выбирать понравившиеся слова. «Голосовать за них, что ли? Но я не знаю, как это делается. Может, нужно было что-то предпринять до того, как начинать чтение? Или каждому записывать то, что приглянулось?» — сидел себе и кумекал, пока меня не одёрнул одиннадцатый.
Он уже стоял с листком в руке и готовился начинать, или уже начал, и теперь привлекал моё внимание.
— Что про это думаешь? — спросил он.
— О чём?
— О свисте, чтобы вызывать друг дружку, — раздосадовался моим невниманием братец.
— Свистеть нам нельзя. К примеру, пришёл ты ко мне и начал ходить мимо двора и посвистывать, вызывать, значит. А к тебе или мамка, или бабуля выскочит, чтобы уши надрать. Не пойдёт это из дома звать, а вот, где-нибудь в городе можно.
— Так свистеть, или нет? — насупился одиннадцатый.
— Свисти, но потихоньку.
— Тра-та! Тра-та-та-там! Та-та-там! — свистнул он по-особому.
Все одобрительно закивали и начали повторять предложенную мелодию. Я громко цыкнул и привычным уже жестом махнул одиннадцатому, чтобы тот продолжал.
— Звать друг друга: Есть стёклы! — гаркнул соседушка, как заправский стекольщик.
Раз или два в месяц мимо наших дворов проходил стекольщик. Он держался за руль велосипеда, на раме которого была закреплена полка со стёклами разных размеров. Чтобы все вокруг знали о его прибытии, стекольщик громогласно кричал своё: «Есть стёклы!» Горланил и шёл дальше. Так он искал покупателей и находил. Через некоторое время он снова проходил по улице, в надежде, что мы уже разбили какой-нибудь бабульке её окошко.
Бойцы поиздевались над предложением одиннадцатого, но, как не крути, оно было непохожим на остальные, а тем запоминалось.
— Опасность – Слива, — услышал я уже знакомый сигнал, а близнец продолжал: — Отступаем незаметно – Пора согрешить. Разбегаемся – В хоровод. Не вмешивайтесь – Моя копеечка. Больно – Щекотно…
Остальные сигналы Александра утонули в море смешков и издёвок, но он, ни на что не обращал внимания. Читал, сосредоточенно шевеля губами, только разобрать что-либо из-за шума было невозможно.
Напоследок он обозвал нас обзавтраканными ишаками, и все поняли, что это было выражение на свободную тему. На этом порядок был окончательно сорван, а я решил и вовсе не читать свои сигналы.
Как и в начале собрания, я стоял среди бушующего океана и призывал:
— Успокоитесь. Пора заканчивать, пока нас дед не разогнал. А ну, тишина! Цыц! Да, дайте мне хоть слово сказать. А ну, по домам, по мирам!
Наконец, мои призывы были услышаны, и все вскочили со своих мест.
— А твои ругательства? Которые принимаем для заучивания? Что с предложениями делать? — посыпались вопросы на командирскую голову.
— Слушайте, — собрался я довести собрание до конца. — Всё, что я придумал – дрянь детская. Кроме одного. Предлагаю вызывать друг друга щебетом синицы, — и сразу же просвистел своё «Тьи-пу, тьи-пу. Тить-тить». — Теперь расходимся, а то дед насмерть замёрзнет. Бумажки сложите на стол, я верну их на место. Потом решим, как выбрать лучшие сигналы.
Вот так закончилось первое собрание мировых служителей. Бестолковое, несерьёзное, но очень важное и нужное для будущего.
Когда остался один, собрал листки с предложениями, засунул в ящик комода и побежал спасать Павла от окоченения.
На дворе смеркалось, а вот деда на посту уже не было. Собрался стукнуть в окошко, но старик остановил меня, прошептав из-за окна: «Иди уже».
Я вежливо попрощался и убыл восвояси.
Глава 9. Неудача
Зима прошла так быстро, что я оглянуться не успел.
Сначала отложенное на выходные празднование дня рождения, до и после которого я учился не ревновать родителей и крёстных к братишке. Да и голова была занята другим: я зубрил клятву. Неистово зубрил, с надрывом. Чтобы ни о чём другом не думать.
Потом представлял, как поднимаюсь на вершину горы, как кланяюсь, как торжественно выговариваю каждое слово. Как двенадцатый мир принимает меня на службу и отвечает запахом цветов. Затем воображал, как мурашки выстраиваются в колонны и торжественно маршируют по спине и животу.