Это так промеж людей говорится, а как по-настоящему происходит, и сам не знаю. Может, мозги людям отводят, а не глаза. Только когда мы просим мир о помощи, чтобы на нас никто внимание не обращал, так и говорим ему. А сейчас…
— Вопросы? — быстро спросил кто-то из новоиспечённых посредников.
— Запоминайте, как просить об этом чуде, — продолжил дед, будто ничего не заметил. — Эта просьба одна из многих, о которых узнаете в своё время, но она не последняя по значимости, а стало быть, внимательно слушаем.
Дед встал с табурета и показал мне глазами на комод. Я понял, что потребовалась тетрадка и ручка, и махнул десятому, который сидел к ним ближе всех. Тот тоже смекнул, о чём речь, и уже через минуту я был во всеоружии.
— «Мир мой родной, от глаз нас сокрой». Это, когда к нашему Александру нагрянуло трое его подопечных, и он просит двенадцатого сокрыть братьев от чужого глаза и от других напастей. Уразумели? Привожу другой пример: «Мир чужой, от глаз меня сокрой». Это наш Александр явился к одиннадцатому в гости, когда того рядом нету, а обстоятельства требуют, чтобы посторонний глаз его не узрел.
И если, к примеру, несколько человек собралось в чужом мире, а коренного посредника промеж них нет, они так и просят: «Мир чужой, от глаз нас сокрой». А когда знакомо дунет теплом, сразу не торопитесь бежать, а вдруг это шутка?
Сначала удостоверьтесь и спросите у прохожего, не видал ли тот ваших братьев. И когда он скажет, что не видал, а те гурьбой рядом стоят, отвод сработал. А ежели он выпучит глазки и пальцем укажет на иродов, рядом торчащих, не сработал. Они любят шутить, но и дело своё знают, конечно, и не обижают в чужом мире.
А если вы сначала дров наломали, а потом опомнились, что вас видели за этим занятием, тогда уж своими словами просите мир, чтобы все его жители враз забыли о том, что было. И надейтесь на доброе к вам отношение. Но только доводить до такого непозволительно.
А теперь, поговорим о несчастьях, которые могут с вами произойти в чужих… Да и в родных вам мирах тоже. И такое бывает.
После этих слов все хором ахнули и вытаращили глаза ещё больше. А дед продолжил поучения.
— Взбрыкнёт ли ваш мир, или какой братец его непутёвый подшутит над вами, а заодно над ним, и закинет вас в место незнакомое, где станет вам до жути страшно, на этот случай запомните следующую просьбу: «Мир чужой, верни меня домой».
А если шутник не опомнится, тогда уж кликайте родной мир по номеру. «Мир двенадцатый, мой родной. Возверни меня горемыку домой». И всё это нужно говорить стоя или лёжа, без разницы, так как всякое случается, а вот глаза должны быть закрыты накрепко.
Чего бы там вокруг вас ни происходило, до того вам и дела никакого нет. Пусть там звери хищные собрались вами обедать, вам всё нипочём. Это если мир точно не ваш. В том уверенность обязательная должна быть, чтоб точная она была и безоговорочная. А то, может, это чужой мир взял, да и закинул вас, в зоопарк в вашем же мире, тогда беда настоящая. Подлинная беда.
Но не расстраивайтесь, не должны они рисковать вашими жизнями. Попугать, поиздеваться – милое для них дело, а изводить со света белого – никак нет. Мамка им такую трёпку устроит, что полетят клочки да щепки.
Ну что, успокоились? Не сильно напугал вас?
Мы с облегчением выдохнули и наперебой застрочили вопросами, восхищениями и прочими словесами, а дед сидел и расчёсывал пальцами бороду.
Я понял, что путешествия в другие миры возможны, и происходят не только по доброй воле, но и по принуждению. Неясно было одно, как попасть в эти миры. У двенадцати братьев-миров всё просто: нырнул в подвал и вынырнул, где тебе нужно. И в пещере происходит то же самое. А вот как попасть в мир, который дальше двенадцати, а, самое главное, как потом вернуться обратно?
«Какое-то несоответствие получается. Миры могучие и на всё способные, а если это так, почему нельзя попросить перекинуть меня из дома в Краснодар, к примеру. Или сразу на берег Чёрного моря. Попытаю старого позже. Никуда не денется, голубчик. А если он не может ничего сказать? Просил же не спрашивать ни о чём, и смерть не приближать», — поразмыслил я и улыбнулся, вспомнив о яблочке.
— Поглядите на него. Сидит и скалится, и всё ему нипочём, — вернул меня дед из фантазий. — Все волнуются, переживают, вопросами сыплют, а их начальник лыбится.
Павел недовольно вытаращился на меня заборным взглядом, а я продолжил ухмыляться.
— Не поделишься с коллективом? — решил он дознаться, чему такому я улыбаюсь.