Голос пропал, и больше ничего не шептал. «Испугалась», — подумал я с облегчением и снова пошел медленно и осторожно.
Вот и поляну видно сквозь поредевшие ветви, а на ней огромный костёр. Только когда смотрел на него, а потом на дорогу, всё вокруг становилось невидимым, пока глаза снова не привыкали к темноте.
«Потом посмотрю. Подойду и буду пялиться, сколько душе угодно».
Когда вышел на поляну, на которой ярко и жарко полыхал костёр, оставалось идти метров сто, не меньше. Невольно заслонился правой рукой от огня, чтобы видеть, куда наступать, и почувствовал, как что-то упало под ноги.
«Похоже, всю дорогу что-то нёс, а сейчас разжал рукавицу, и эта штука выпала», — подумал я и остановился, чтобы разглядеть, что это такое, но нагнуться боялся.
«Что-то лёгкое, а иначе бы давно почувствовал и… И не знаю, что бы тогда сделал», — поразмыслил и, присмотревшись, увидел округлую, разрисованную квадратиками вещицу.
«Футбольный мяч», — решил я и пнул его валенком.
Мяч оказался корзинкой, которая напоминала большой лапоть. «За грибами ходил, — решил я. — И что, так заблудил, что до зимы обратной дороги не нашёл?»
В голове снова зашептал пропавший голос: «Иди, доченька, к костру. Там тебе дадут полное лукошко».
— Кто это шутит? — обратился я к голосу. — Выходи на свет божий.
Снова никто не ответил, а я сильно-то не настаивал, а то ишь, расхрабрился на словах, а внутри всё так и затряслось от страха.
Поплёлся к костру, а лукошко, на всякий случай, подобрал.
Чем ближе подходил к огню, тем больше замедлялся. Перед глазами открылась знакомая по сказкам картина: костёр до неба и двенадцать… Нет, не двенадцать, а побольше здоровенных мужиков, гревшихся вокруг. Все какие-то чересчур высокие, бородатые и стояли вокруг огня не гурьбой, а на равном друг от друга расстоянии.
«Греются или что другое делают? Так это не месяцы, а разбойники?.. Но голос нашёптывал, что нужно получить лукошко цветочков, а у меня и корзинка с собой. Так что, если спросят, зачем пришёл, скажу: за подснежниками».
Поворачивать обратно было уже поздно, да и куда идти в зимнюю ночь пусть и тепло одетым? Я медленно приблизился и уже хорошо мог различить силуэты фигур и даже лица, а они, наверняка, уже разглядели меня, но всё ещё стояли и взирали на пламя.
Стало заметно теплее. Я перестал беспокоиться о том, что могу простыть, и подумал: «Поздороваюсь с дядьками и попрошусь погреться. А лучше узнаю у них дорогу домой».
Так решил и приблизился. Разглядывать незнакомцев перестал загодя, чтобы, не дай Бог, не обидеть, как у-родинских хулиганов. Шагов за пять остановился и поздоровался.
— Здравствуйте, мужики.
И тут все мужики разом встрепенулись, будто пробудившись от сна, а стоявшие ко мне боком и спиной, обернулись. От такого я ещё больше перепугался и отступил несколько шагов назад. Ругал себя за невнимательность при просмотре сказки о месяцах-разбойниках и их мачехе-атаманше, потому что не запомнил, как нужно здороваться.
— Здравствуйте, барыня! — хором рявкнули бородачи могучими нечеловеческими голосами, и все, как один, отвесили низкий поклон, ещё и ручками его вежливо заполировали, сперва подняв до лица, а потом, уже в поклоне, коснулись земли.
— К-какая я вам барыня, — еле выдавил я из себя и продолжил пятиться, но обо что-то зацепился ногами и бухнулся на спину. — Я Александр. Из две… Из двенадцатой квартиры.
Только в последний момент передумал говорить правду. Скумекал: «Сказка сказкой, а тайну о посредниках и во сне нужно хранить».
«Точно. Сплю, — решил и встал на ноги, а первоначальный испуг мигом развеялся. — Дрыхну себе и вижу во сне сказку о месяцах, которые дали сиротке цветы, чтобы ту… Чтобы с той…» Хоть и запутался в рассуждениях, зато стало не так страшно. Осмелев от догадки, снова подошёл к мужикам и вежливо поинтересовался:
— Дяденьки, а я сейчас сплю и вижу вас во сне?
— Вы, барыня, точно не во сне, — ответил печальным голосом один из мужиков, а остальные всё так же стояли и смотрели в мою сторону, но мне чудилось, что, смотреть-то они смотрели, только вот выше меня и мимо.
«Они слепые, что ли?» — подумал я, а вслух сказал:
— Я не барыня, а простой мальчик. Только не помню, как сюда попал. Совсем ничего не помню. Не подскажете, где я сейчас? Это кубанский лес, или какой?
— Разговорчивая какая барыня, — зашептались между собой слепенькие, а потом мужик, который сказал, что не сплю, заговорил снова.
— Ты на себя давно смотрел, мальчик? Мы все видим, что ты в платье и платочке. Да и голос у тебя девчачий.