— Я пока второгодникам помогал, знаешь, сколько нервов испортил. Давай рапортуй и… И баста.
— Девчушка-старушка каждому из нас на руке метку поставила, чтобы проходить туда-сюда могли. И тебя пометила. А ты не знал?
— Продолжай. Я знал. Про сарай продолжай и про потерю…
— Силы? Если её не иметь, в подвале всякое почудиться может. Когда туда забредает посторонний, да ещё без посредника, ему и кажется невесть что. А мы, если кого в другие миры переправляем, глаза им завязываем. Вином поим, или ещё что. Точно не знаю, как это будет. Пока всё вроде сказки.
— Пропуск в ручке. Придумал же.
— Именно пропуск. От него, родимого, волосёнки по башке мечутся, когда к пещере подходим, чтобы знали, где она находится. А если что непонятно, так и спросить можно. Не переломишься. Ишь, какие мы гордые.
— Сдаюсь, но собой остаюсь, — выдал я подобие дедовского перла и примирительно поднял руки.
Одиннадцатый долго не успокаивался и обиженно сопел, а я не торопил его, ждал, когда заговорит первым.
— Ладно, я тут к бабе Нюре на помощь пришёл. А ты сюда по делу? — спросил напарник, когда успокоился.
Мы ещё немного поговорили и разошлись. Я обратно в сарай, собираясь к третьему двоечнику сходить и узнать, как он там страдает, а одиннадцатый пошёл к бабе Нюре.
* * *
Когда забрался в подвал и мысленно попросил маму Кармалию зашвырнуть меня в Даланий, никаких разговоров ждать не стал, а сразу по-деловому выбрался, не заморачиваясь, выполнена моя просьба, или нет.
«Куда вылезу – туда и вылезу. У меня везде работа найдётся, — снова начал думать обо всём подряд. — Вот, только что у одиннадцатого про метку на руке узнал. А я всё думал, что за гадание устроила девчушка, которая старушка. Оказывается, она меня пометила, а совсем не случайно наткнулась на нового посредника.
Может, не всё так просто, как это понимает одиннадцатый. Может, сначала наткнулась, а потом пропуском наделила. Но случайно двенадцать раз кряду не бывает, а нас двенадцать, по числу миров. Как же тогда выбирают для этой работы?.. И соседство с Павлом подозрительное. А если прибавить дядю Николая, который Угодником стал, умом тронешься. Неужели это совпадения?»
— Что за новости? — возмутился я, когда получил в лицо пулемётную очередь в виде воздушных выстрелов то холодом, то тёплом попеременно, и решил проверить номер пулемётчика.
Вернулся к распахнутой настежь двери сарая, повернув которую, увидел тройку и подумал: «Даланий значит. А что за стрельба? Если бы только холодом, решил бы, что нельзя проходить. А если бы теплом? Радовался, что так любят в третьем мире? Что если, как с Душенькой? Спрашиваю, а в лицо морозом, значит “нет”, а если теплом, значит “да”. Попробую прямо сейчас».
Я огляделся по сторонам, разыскивая третью бабу Нюру, и, не найдя её, зашёл обратно в сарай.
— Здравствуй, мир Даланий. Пришёл к тебе по работе. Можно пройти и узнать, как тут брат по оружию поживает? — вежливо спросил у мира.
В ответ повеяло теплом. «Заработало», — обрадовался я и продолжил диалог.
— О чём ты предупредил, о сокрытии от глаз?
Снова тёплый выдох в лицо. «Тогда холодные выстрелы к чему? Чтобы попросил сокрыть братца, а сам был вместо него?»
— Можешь сокрыть Александра, а меня вместо него показать?
Холодный выдох. «Разговор налаживается, только почему нельзя сделать, как прошу, непонятно».
— Меня-то сокрыть можно? — отважился спросить напоследок, потому как в голову решительно ничего не приходило.
Тёплый выдох. «Слава маме Кармалии», — расслабился я и, зажмурив глаза на случай следующих мирных выстрелов, засеменил к калитке.
Больше в лицо не дуло, не стреляло, и я спокойно, даже самоуверенно проследовал в третий фамильный двор.
Щеколда звякнула, калитка скрипнула, а Кукла покосилась на меня взглядом всё видевшей и всё понимавшей дворняжки.
«Эта точно меня зрит», — решил я и, после того, как затворил калитку, подошёл и погладил собаку номер три. Не удержался и всё тут. Она посмотрела мне в глаза и повиляла хвостом.
«Идиот! Тебя же от людского глаза сокрыли, а не от собачьего», — то ли в головушке моей щёлкнуло, то ли прочитал в преданных глазах дворняжки.
— Спасибо, — поблагодарил незнамо кого за подсказку.
Выпрямился, окинул взглядом пустовавший двор и, никого не обнаружив, собрался уже зайти в дом, но заметил в окне три смеявшиеся рожицы.
«Батюшки. Первая команда нарисовалась. Пришли бедолагу утешить, а заодно себя потешить. А я думал, почему Даланий в лицо поплёвывает? Он мне про ребёнков, сбежавших из пелёнков намекал».