— Тебя на рыбалку не ждать? Снова пойдёшь подвал ремонтировать?
— У меня сегодня дела. Вот завтра…
— А у меня каникул нет. Это ты до сентября вольный стрелок, а в моём тире только по выходным стрелять можно. Или к бабушке в Михайловку, или, как сегодня, на рыбалку.
Ладно, подожду, пока Серёжка вырастет. Тогда он со мной ездить будет, а ты иди к своему деду, расскажи про такую победу, — оборвал разговор папка и продолжил собираться на канал.
«Какую ещё победу? — недоумевал я, очнувшись окончательно. — В чём дед победил? В споре? В игре? Тьфу!» Отмахнулся от мысли, что Павел выиграл меня у родного отца, отчего я на целый день в полном дедовом распоряжении.
Настроение испортилось, и я уже не мог вспомнить отчего. То ли оттого, что показалось в зеркале, то ли оттого, что меня так бессовестно проиграли.
Отделавшись от мамы с её завтраком, побрёл в сторону Америки и мысленно завернул себя в сверкавшую обёртку.
— Где ты, американский американец? Почему твой штат-постамент беспризорный? Выходи, получи приз, — начал звать деда, не заходя во двор. — Ты посылал за мной или нет?
— Изыди, — донеслось из двора.
— Но чтобы Паша бросил жить? Тому не быть, — процитировал я Калику и вошёл в калитку.
Дед кряхтел в сарае, будто что-то тяжёлое перетаскивал.
— Занят? — спросил через закрытую дверь с цифрой XII.
— Заходи! — скомандовала деревяшка голосом деда.
Я поклонился, как научился у миров в зимнем лесу, ещё и ручкой заполировал.
Когда ввалился в сарай и увидел на одном из табуретов вспотевшего и тяжело дышавшего деда, понял, что никогда не узнаю, чем он занимался, потому как всё вокруг осталось прежним. Всё, кроме деда, напротив которого стоял второй табурет, предназначенный для допроса.
— Физкультуру делал? — спросил я вместо приветствия.
— К Нюрке мотался, когда тебе не дождался, — выдал дед первую рифму.
— Мне только сейчас сказали, что за мной посылал. Так я сразу прибёг. Про какую победу я тебе рассказать должен? Папка так и сказал: иди к деду, расскажи про победу.
— Если бы ты, дубинушка, вчера так подробно рассказывал, как ноне, я бы тебе такой благодарный был… Словами не передать. А Пушкина тебе самому читать пора. Потому как батька твой читал и знает про Балду и беса, а ты нет. «Испугался бесёнок и к деду. Пошёл рассказывать про такую победу». Понял? А родитель твой так брякнул, чтобы складнее вышло, а не по злому умыслу.
Прояснилось в башке? А то я на старости лет собственноручно ходил одиннадцатого за грудки трясти. Только он почуднее тебя будет. «Я в сторонке. Я в сторонке. Это они промеж собою». Ты что же, всё в себе снёс? — спросил дед, сверкнув взглядом.
— Что снёс и куда? К бесу? Или к Балде?
— Не открылся дружку закадычному. Не сказал, что от Калики вызнал, — подивился Павел моему новому отношению к тайнам.
— Секреты я хранить умею, — сказал я и тут же прыснул от смеха, вспомнив, как «храня секрет» сразу же спел одиннадцатому частушку о вечно живущем деде.
— Проболтался, где болтался? — во второй раз выдал старый и рифму, и забористый взгляд.
«Точно. Теперь я заборный взгляд переименовываю в забористый. Чтобы никто не понял, что на самом деле имею в виду», — подумал я и уже забыл, о чём, собственно, только что разговаривал с дедом.
— Я с тобой сейчас калякаю, или с тенью твоей? — спросил наставник раздражённо. — Говори, что Калика передал.
— Сказал, что Угодник узнал про беду от сравнивания миров. Где-то граница меж ними до того истончится, что чья-то мамка, считавшаяся в нашем мире мёртвой, головой пробьёт эту тонюсенькую стену. Мы все заохаем и признаем сие событие за чудо чудесное, а богомольные бабки за божий промысел.
Пока она с поломанными ногами будет лежать в больнице, нам нужно её выкрасть и домой спровадить. Угодник про всё это в будущем узнал. И про нас с одиннадцатым выведал, где мы будем в этот день мотаться. Поэтому Калику прислал с наказом, чтобы готовились к беде. И быстро сообщили девчушке-старушке, которую мне сыскать надобно.
Но когда её разыскивать, я не понял. Может сейчас, а может, когда про беду узнаем. Только я ни сейчас, ни потом, дороги к ней не знаю. А полномочий Калика мне… Или себе? Короче, нет полномочий каких-то. Всё понял?
— Вчера ты о другом щебетал. Всё про Второе Пришествие, да про Иисуса с поломанными ногами. Если тебе Калика про тётку сказывал, зачем божьего сына приплетал?
— А Калика о тётке ничего не сказывал, — еле выговорил я и сам испугался своих слов.