— С кем не бывает. Со всеми получается, что и не такое случается.
…Ладно. Продолжаем пикирование, — поднялся Павел с табурета и затоптался на месте.
— Когда у тебя следующий большой сбор? — спросил учитель-мучитель, а я захлопал ресницами.
— Когда хлопцев гуртом собираешь? — перевёл он на доходчивый язык.
— Планировал после пересдачи, — ответил я, и теперь дед заморгал, явно не понимая меня. — Когда в третьем и шестом мире оставят братишек на второй год окончательно, тогда и собирался.
— Когда сие решится?
— До двадцать пятого августа, и в третьем, и в шестом мире всё будет кончено.
— Хорошо. Дело терпит. Как решится, собирай мальчишек. Речь держать буду. Открою новый учебный год. Уразумел? — сказал дед и уселся на табурет.
— Теперь про девчушку, — скомандовал я и снова получил забористый взгляд.
— Про которую? Про Анку?
— Про старушку. А что там про Анку? — любопытство взяло верх, и я решил послушать очередную байку.
— Дык, если пришёл до Анки, не уходи спозаранку. Потому что, как следует тело нужно расследовать, — выдал дед пику и сам над ней рассмеялся.
— Дело расследуют, а не тело, — поправил я наставника, а тот ещё больше затряс бородёнкой.
— Кому как нравится, тот так и забавится! — выкрикнул дед сквозь смех, и опять за старое.
— Ничего не понимаю. Шутки у тебя несмешные.
— Если б ты их понимал, я б их из мешка не вынимал, — всё тряс и тряс бородой Павел, а я давно сбился с подсчёта его нормы по выпечке прибауток.
«Смеётся, значит, всё в порядке. А может, сознаёт, что ещё не готов обо всём навалившемся думать? Поэтому устроил разрядку напряжённости, как в телике говорят о политике.
И сколько в нём злости на всякое зубоскальство. Сколько энергии он на несерьёзность свою тратит. Может, наоборот, из неё силы берёт? Может, давно бы перегорел, если бы жил без шуток?»
— Ладно, куражься. Если передумаешь про… Про наше тело, всегда готов к бою с тобою. И на розыски той, над которой сейчас смеёшься, тоже настроен по злому, — молвил я заковыристо, но понятно и без упоминаний девчушек, на которых дед так ополчился.
— Погодь. Я тебе ещё про ворованные груши не сказывал.
— Лучше делом займись. Обдумай всё, а я завтра загляну, — откланялся я и удалился.
Глава 30. Большой сбор
— Как жизнь у неумных? — на полном серьёзе спросил я у третьего и шестого Александров.
— Оба камнем идём ко дну, — доложил третий.
Только он относился легко ко всему выпавшему на долю этих мальчишек. Или делал вид, что ему наплевать на случившееся.
Я старался не копаться в их чувствах. Понимал, что испытать им пришлось немало. И в физическом смысле, и в моральном.
Обоих поколачивали родители, когда у них заканчивалось терпение возиться с сыновьями, которые ни с того ни с сего стали настолько вредными, что нипочём не хотели ни учиться, ни отвечать на вопросы учителей и даже докторов.
— Чем кончилось? — обратился я к третьему, пока шестой замкнулся в себе и своих грехах, за которые рвался расплатиться и отказывался не только от помощи, но и от общения с братьями.
— Оба оставлены на второй год, как миленькие. Даже у студентов не получилось ничего, кроме КУР, из нас вытянуть. Тоже мне, практиканты. Нашего брата непонятными картинками не запугаешь. Не знаю, как шестой выкручивался, а я всё за пять минут перещёлкал, — увлечённо рассказывал третий, а я смотрел на него и жалел: «Всё ещё бредит. Придумал, что какую-то курицу из него вытащили. Бедняга».
— Там всё наоборот нужно было делать, балбес! Ты хоть знаешь, что этим практикантам сказал их руководитель? Нет? Когда я на все заумные картинки с вопросами сморозил шуточки, а они всё записали, он им так и сказал: «Запороли его». Вот только мамке с папкой он такого не сказал. Будто не они пороли, а студенты эти, — наконец-то и шестой начал выказывать буйные признаки жизни.
— Сам балбес. Главврач так про кекс говорил. «Запороли вы свой кекс». А сам на тетрадки кивал и двойками за практику грозился. Только после этого они от меня отстали. Начали у других КУР мерить. Какой у тебя, кстати? Признавайся, — разошёлся жизнерадостный третий.
— От восьмидесяти до девяносто пяти. У всех по-разному получилось. Они же каждый своё в тетрадке чёркали. Только, как там ответы посчитать можно, ума не приложу.
— О чём вы, граждане ненормальные? Что за куриц с кексами из ваших голов вытащили главврачи со студентами? — возопил я, не выдержав издевательства над своей головушкой.