И тут поневоле вспоминаешь слова, которые я услышал в летной школе: "Тут, на темной стороне, все пилоты - философы, ибо во тьме начинаешь многое осознавать". Тогда мы все посмеялись, ведь мы были юны и глупы. А сейчас, когда впереди тьма, позади тьма, и в душе тоже тьма, понимаешь, что нуждаешься в огоньке. Пусть маленьком, пусть незначительном, но огоньке. И если он зажжется всего на пару мгновений, есть возможность, что он что-то подпалит в тебе, и эта часть будет медленно тлеть внутри тебя. А большего и не надо. Тьма не тьма, когда есть какой-то небольшой свет. Кто-то назвал это любовью. Но мир сложнее сигареты, мир сложнее самого себя.
Губы коснулись сухого фильтра, и легкие опять впитали этот чудодейственный дым. И впервые за весь полет я смог расслабиться. Смог ощутить себя человеком. Смог ощутить в себе остатки прошлого себя. Докуривая сигарету, я понял, что уже не в силах сопротивляться сну и закрыл глаза.
"ВЕСТНИК". ПОСЛЕДНИЙ БОЙ.
- Огонь по ближнему кораблю!
Носовые пушки сделали залп и начали перезаряжаться. Капитан понимал, что это последний бой "Вестника". Каким бы не был корабль против четырех ему не продержаться. Они постараются вывести два или три корабля, но потом им точно конец. Противник ответил залпом и сразу пробил носовые щиты, нанеся незначительные повреждения.
- Повернуться левым бортом, и открыть огонь из всех орудий. Эскадрильям начать атаку на последний корабль.
Капитан видел как старый корабль пиратов, уже запылал, оставалось совсем чуть-чуть, и он будет повержен. "Вестник" опять развернулся с ужасающей скоростью и вновь сделал залп. Сотни снарядов и ракет понеслись к первому кораблю, и, не дав ему сделать залп, разнесли его в клочья. Но остальные три уже сделали ответный ход. Капитан спокойно смотрел, как снаряды противника приближаются к его кораблю, и практически сразу уничтожают слабые бортовые щиты, ударяют по обшивке. Мостик слегка тряхнуло, и начала выть сирена, сообщая о пожарах и разгерметизациях, но это было не смертельно, корабль еще мог сражаться, мог дать отпор. Еще один залп, и второй корабль уничтожен. Но снаряды противника, которым уже не мешали щиты, легко разорвали обшивку корабля, и уничтожили половину орудий. Капитан пристально вгляделся и заметил еще один снаряд.
- Покинуть мостик. - Прокричал капитан, но было слишком поздно, снаряд попал близко к мостику, и всех, кто не был пристегнут к креслам, откинуло в противоположную сторону.
С потолка начали падать переборки, свет ламп сменился светом пламени. Толстые лобовые окна покрылись трещинами, и было только вопросом времени, когда их прочности не хватит.
Капитан потер затылок и пробежался взглядом, ища Парна, но друг уже был мертв - из его тела торчала арматура. Бедняга даже не понял, что с ним случилось.
Мостик наполнился криками, кто-то буквально горел заживо, на кого-то упал потолок, кто-то просто поддался панике. Покачиваясь, капитан подошел к креслу, за которым сидел паренек. У него из груди торчал обломок потолочной плиты. Несчастный уже не чувствовал боли, но еще жил; чудом, но жил.
- Сержант, доложите о повреждениях.
Сквозь боль он проговорил: "Капитан...".
Похоже, у него были сломаны ребра, и каждый вздох и слово отдавались болью. Сержант, капая окровавленными пальцами на консоли, нажал на несколько из них. Говоря, он кашлял кровью, и каждым словом выдыхал остатки сил и жизни.
- Капитан, противник нанес повреждения не совместимые с жизнью. Стрелять может только носовая пушка, но и там пожар.
- Объявите об эвакуации, всех, кроме оружейного расчета первой пушки.
- Есть, сэр.
Сержант нажал на еще несколько кнопок консоли, и тут же опустил голову, уже не в силах сопротивляться.
Капитан оглядел руины мостика, пытаясь найти хоть кого-то, кому он еще мог помочь. Но люди, отрезанные от выхода мусором, похоже, уже начали осознавать, что им не выбраться. Те, кто был не пристегнут, и отлетел вместе с капитаном уже не кричали, их всех раздавило потолком. Каким-то чудом капитан выжил. Было понятно, что мостик больше не в силах командовать кораблем. И судя по огню все, кто тут останутся - умрут или от угарного газа или от жара пламени. Хотя первыми могли не выдержать окна, и тогда смерть будет быстрой.
Но тут капитан наткнулся взглядом на девушку, которая лежала под балкой. Она была еще жива, хоть и без сознания, она точно еще дышала. Прихрамывая и преодолевая боль в ребрах и голове, капитан двинулся к ней. Изо всех сил он схватился за балку руками, но тут же разжал пальцы. Руки почувствовали боль, жгучую и всепроникающую. От температуры перчатки на руках начали плавиться и въедаться в кожу. Но делать было нечего, он знал, что девушке еще хуже.
С непонятно откуда взявшейся силой и яростью он взялся за балку и дернул ее вверх. Быстро встав под балку, он поддерживал ее спиной, пока вытаскивал девушку. Ее лицо было черным от гари, но сомнений не было - это Тюдарс. На ее животе уже были видны мышцы. Но она должна была выжить. И тут он почувствовал запах горящего мяса. Но запах шел не от Тюдарс, запах был от него. Лицо капитана искривилось, и он понял, что его спина просто поджаривается. Подхватив Тюдарс, он выпрыгнул из-под балки и похромал к выходу.
Дверь еще работала и быстро открылась, показав что ситуация на мостике мало чем отличается от ситуации на корабле. Люди в панике бежали к отсеку с капсулами, забыв о чести и доблести, которыми они недавно так дорожили.
Капитан посмотрел еще в незакрытую створку мостика и увидел фигуру. Пламя настолько поглотило человека, что понять девушка это или мужчина было невозможно. Тело еще корчилось от боли и щелкало сгоревшим ртом.
Капитан молниеносно, не обращая внимания на боль, засунул руку в нагрудный карман и достал капитанский револьвер. Одним прицельным выстрелом он разбил окно. Разумеется, если бы оно было не треснувшим, пуля бы просто отскочила, но сейчас дыра мгновенно высосала весь воздух и впустила холод на мостик. Датчики немедленно отреагировали и закрыли дверь. Страдания несчастных прекратились, но вот его только начинались, и он это знал.
Он прислонил Тюдарс к стенке и сам сел рядом. Надо было перевести дух. Рука сама опустилась и выронила револьвер. Но тут к ним подбежал мед брат. Молодой, напуганный паренек, посветил ему фонариком в глаза:
- Сэр, вы можете ходить?
-Да, но сейчас ты должен сделать для меня кое-что, как человек человеку. Донеси эту девушку до капсулы. Донеси во что бы то ни стало. Она должна жить, просто обязана. А теперь беги, я справлюсь сам.
Паренек подхватил Тюдарс и побежал вместе с остальными. Капитан покачнулся, и попробовал привстать, но понял, что обгоревшая спина уже срослась со стенкой. Дернувшись сильнее, он вырвался из капкана, и, подхватив пистолет, качаясь, пошел к первому орудию.
Его путь был маленьким, поскольку мостик располагался практически на носу корабля, как раз после первого орудия. Идя от стенки к стенке и заплетаясь в собственных ногах, он старался не отвлекаться на спину и руки и продолжал идти.
Свет моргал, и корабль уже начинал стонать, как будто предчувствуя собственную гибель. Наконец рука коснулась консоли, отсек с первым орудием. Дверь со скрипом открылась, и капитан увидел, как весь отсек пылает в огне.
Трое о чем-то спорили, и ,похоже, это были единственные, кто выжил. Один из них прокричал: