— Дэни всё равно о чём-то догадывается.
— Конечно, догадывается. Он же Бейлиш.
Патрик Джойс в очередной раз подключился, обязав все телеканалы и интернет ресурсы блокировать информацию о случившемся, хотя бы в Канаде. Произошедший взрыв у его бизнес центра, назвали не чем иным, как провокацией конкурентов, не способной никак повлиять на работу его компании. Сотрудники, испуганные сложившейся ситуацией, были взяты под контроль Тириона, продолжив выполнять свои прямые обязанности. Это не могло не радовать, учитывая какой ценой им досталось это открытие.
Маттоса, вернее то, что осталось от него, похоронили в маленькой французской деревне, в четырёх часах езды от Парижа. Тупая боль, поселившаяся в нём после его смерти, прошла, оставив внутри него выдранный щипцами кусок. Ему нравился этот парень: спокойный, умный и немного нудный. Петир связался с его женой. Она и слышать не хотела о какой-то помощи. Он ведь не в лучшем состоянии, но он настоял. Петир перевёл крупную сумму денег на счета девочек и перевёл такую же сумму денег Елене для будущего ребёнка. На этом, они приняли решение прервать их общение. Даже дружеское.
Он ожидал, что точно также поступит и Давос, но тот лишь отмахнулся от него.
— Всё остаётся по-прежнему. Просто дай мне немного времени.
Петир вынырнул из своих мыслей и посмотрел на Сансу. Она привстала на локте, всматриваясь в него своим синим, бездонным взглядом. Если бы у Посейдона и Персефоны была дочка, то выглядела бы она, как его жена. Он усмехнулся своим мыслям и улыбнулся ей:
— Ты опять здесь.
— Не опять, а снова. — Она попыталась улыбнуться, но он уловил в её голосе испуг. — Как ты?
Он пожал плечами, оглядывая стоящие рядом с ним странные аппараты:
— Чувствую себя заложником.
— Мистер Клейтон сказал, что ты сегодня ходил. И весьма успешно.
Санса наконец встала и подошла к нему. Он на секунду закрыл глаза, наслаждаясь её близостью. Она вложила в его ладонь пальчики и начала выводить ими узор.
— Мы подумали, если дело и дальше так пойдёт, то тебя выпишут гораздо раньше. — Петир радостно встрепенулся. — Он посмотрит, как ты будешь чувствовать себя в течение трёх дней. Будешь также хорошо себя вести, то поедешь домой. Правда придётся каждый день приезжать на осмотр, но это же лучше, правда?
— Ты отчитываешь меня так, словно я ребёнок. — Его бубнёж забавляет её, и она начинает смеяться. — Я согласен на такие варварские условия.
Санса цокает языком и закатывает глаза:
— Ты неисправим.
— И этим тебе нравлюсь.
Она открывает рот, чтобы возразить и в этот же момент дверь в палату открывается. Петир морщится, замечая в руках медсестры поднос с капсулами и той жидкостью, заставляющей его спать.
Санса наклонилась к нему, смеясь глазами. Её губы скользнули по его, вызвав в теле дрожь:
— Поговорим, когда ты проснёшься.
***
Он не скрывал своей радости, бродя по знакомым комнатам. Всё здесь было иначе, намного лучше, чем в той стерильной палате. Пробыв две недели в заточении, Петир с удовольствием согласился на всё, что ему говорил врач, лишь бы поскорее оказаться дома.
Дети встретили его радостным криком и многочисленными вопросами о его новой причёске. Слава Богу, зелёнка, вылитая на его голову в больнице, наконец, исчезла. Да и волосы, к его большому удивлению, отрасли быстрее, чем он рассчитывал, скрыв от них маленький, еле-заметный шрам. Врач сказал, что спустя несколько месяцев, кожа расправится, и он даже не сможет почувствовать его пальцами. Такая перспектива вселяла в него определённые надежды и Петир, окончательно расслабленный возможностью пребывать дома, быстро шёл на поправку.
Ему потребовался месяц, чтобы окончательно втянуться в привычное русло и перестать засыпать на каждом шагу от таблеток. Дозы были уменьшены, а затем и вовсе исключены из его жизни, уступив место щадящей физической нагрузке, сковывавшей его мышцы приятной болью. Всё шло своим чередом, и он практически оправился от произошедшего с ним, начав свой скрупулёзный анализ.
В том, что к взрыву приложила руку Серсея, Петир не сомневался. Несмотря на тишину, повисшую в «отношениях» между ними, он чувствовал, что когда-нибудь она заговорит и выдаст себя, чем он не применит воспользоваться. А пока…
***
Санса засмеялась, утыкаясь лбом ему в грудь. Он скользнул ладонью по её бедру, пробираясь выше. Она ахнула и вцепилась ему в руку:
— Ты уверен? — Синие глаза смеялись. — Врач сказал исключить тяжёлые нагрузки.
Петир облизнул губы и склонился к ней, продолжая чертить на бедре зигзагообразные узоры:
— Абсолютно. — Пальцы сдвинули в сторону трусики, проникая в неё. Её губы сложились в форму буквы «о» и из них вырвался стон. — Или ты сомневаешься во мне?
Санса замотала головой, встряхивая рыжей гривой:
— А вдруг. — Она многозначительно вскинула брови. — Что-то случится и у тебя не выдержит сердце.
Он захохотал и подтолкнул её к кровати. Санса быстро скинула с себя одежду, подавшись навстречу ему. Её руки заскользили по пуговицам, высвобождая его из рубашки. Она вытянула шею и коснулась губами чёртова шрама, оставшегося после операции, заставив его резко выдохнуть.
— Милая…
========== Рим ==========
Санса улыбалась, смотря на него. Загорелый, с отросшими непослушными волосами и нереально зелёными глазами, он уверенно вёл машину по ночному Риму, размахивая руками и цитируя Байрона. Она закрыла глаза, вспоминая четверостишье, произведшее на неё такое большое впечатление:
Покуда Колизей неколебим,
Великий Рим стоит неколебимо,
Но рухни Колизей — и рухнет Рим,
И рухнет мир, когда не станет Рима.
Рим. Они уехали туда в начале августа, бросив всё, что держало их в Канаде. Дети были в восторге от поездки, грозившей перерасти для них в очередное приключение. В первый же день мальчики попробовали себя в роли гладиаторов. Натянув поверх шорт набедренники или, как называли их в древнем Риме — сублигакулюм, перетянув их толстым, кожаным ремнём, Дэни и Эдди два часа тренировались с последователями бойцов на импровизированной арене. Мокрые, испачканные в земле, с ссадинами и синяками, они делились своими впечатлениями ещё пару дней спустя, вызывая на лице у Петира довольную улыбку. Что до Леи, то их поездку она восприняла без особого энтузиазма, узнав, что в Италии нет никакого Диснейленда, который ей пообещали братья. Немного расстроенная, она, тем не менее, внимательно рассматривала старинные памятники, восседая на плечах у Петира.
Он положил свою руку ей на колено, слегка сжимая. Санса встрепенулась, заметив, что они остановились недалеко от палаццо Поли.
— Прогуляемся? — Петир заглушил машину. — Пойдём.
Санса вылезла вслед за ним. Он взял её за руку и повёл за собой, огибая величественный дворец. Она затаила дыхание, смотря на фасад здания с примыкающим к нему фонтаном Треви. Самый знаменитый фонтан Италии был подсвечен множеством софитов, создающих впечатление парения в воздухе. Несмотря на позднее время, вокруг фонтана собралось много зевак и туристов, бросающих через плечо монетки. Она улыбнулась и взглянула на Петира:
— А мы будем?
Он смущённо улыбнулся:
— Если ты захочешь.
Санса прижалась к нему, положив руку на живот. Петир вздохнул, уткнувшись носом ей в волосы. Уложив детей спать и оставив их под присмотром Лотора и Бронна, они каждый вечер сбегали с ним и бродили по узким улочкам, останавливаясь в неприметных кафе, предлагающих ароматный чай и кофе, домашние вина и безумно вкусный чинотто — пожалуй, самый знаменитый безалкогольный напиток Италии. Немного горьковатый вкус всё время вязал ей язык, благодаря цитрусу и экстрактам растений — основных ингредиентов напитка. Маленькие стеклянные бутылочки продавались там на каждом углу и Санса, то и дело бежала за ними в магазины.