— Ура-а-а… — уныло протянул Том и вернулся за стол.
— А еще она напала на меня, когда я встретил ее и ее куратора недалеко от дома. Том, я был прав, понимаешь? Не имея почти никаких вещественных доказательств я приблизился максимально близко к разгадке еще на середине своей работы над этим делом! — радостный, Чак подошел к столу, за которым ужинал Том, и уперся в столешницу руками. — Я поговорил с начальником отдела. Нож он принял, и у меня есть аудиозапись того момента, когда девчонка напала на меня. А также разговора с ее другом. Все это я также показал начальнику.
— Ого, какой продуманный, — иронично произнес Том, пока наиболее заинтересованно перелистывал страницу книги, что лежит на столе, вся во внимании Тома.
— Нельзя же идти говорить с человеком, который может дать много информации, и без диктофона. А перед моментом нападения я на всякий случай включил его, когда догонял девчонку. Не зря, хоть что-то да записалось.
— И что, тебе теперь все можно? Тебя восстановили в этом деле? — наконец Том не иронично обратил внимание и на Чака, даже книгу закрыл и отодвинул в сторону.
— Да. И наконец-то будет допрос. Буду лично там присутствовать, хотя сначала меня опять же не хотели допускать. Но без меня нельзя проверять девчонку.
— Неплохо. Не хочешь проверить и того приемного отца девушки? Все-таки он также кажется странноватым.
— Еще как хочу. Но, скорее всего, с ним будет сложнее, — Чак сел за стол напротив Тома; откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, а взглядом застрял где-то в пустоте. — Он актер. И очень хороший актер. Он пользуется этим не только на работе. Даже во время моего разговора с ним…
— Да, да, он тебя уделал! Помню, — Том посмеялся. Чак, правда, это не оценил. — Что?
Чак не отвечал. Только надулся, а потом демонстративно встал и ушел на диван.
— Боже ты ж мой, какой обидчивый! — возгласил Том с кухни.
Тем не менее на диване Чак просидел недолго. Снова вернулся на кухню, совершенно не задерживаясь у стола, и ушел к холодильнику, откуда достал плитку шоколада. А затем вернулся к своей рабочей зоне, огражденной от остального пространства диваном и двумя креслами.
Уоллис встал напротив рабочей доски, открыл шоколадку; убрал магниты с нескольких листков с доски и откинул их куда-то в сторону, не глядя; не церемонясь, откусил часть шоколада; с кофейного столика (который Чак из принципов называет чайным или вообще простой подставкой) взял еще каких-то маленьких бумажек и написал на них что-то, после отправив на доску и приковав их магнитами рядом с другими записями.
Еще пару минут Чак так что-то раскидывал по этому закутку, откреплял и добавлял другие записи на доску и что-то писал на ней маркерами. Том лишь наблюдал со стороны. Он не был удивлен, и точно знал, что сейчас Чак расскажет все, о чем он думает. Он приводит все свои наработки и мысли в порядок. Так было всегда. И сейчас Том просто ждал рассказа своего раздражающего друга.
Наконец Чак отбросил маркер в сторону, завершив подписывать что-то на доске. А затем развернул ее к Тому.
— С чего все началось? С нескольких подозрительно похожих друг на друга убийств, — начал Чак. — Все они выглядели так, будто убийца защищался. Тем не менее все жертвы — сами преступники. Почти все убиты либо одним и тем же ножом, либо своим же оружием, либо подручными средствами типа битых бутылок или еще чего. Нож девчонки у меня есть и он полностью подходит, да и когда она начала на меня нападать, это произошло только после того, как она почувствовала угрозу. А еще она при первой же возможности также подобрала с земли бутылку и разбила ее. По характеру действий все убийства будто были совершены в состоянии помутненного рассудка. От бывшего психиатра Джесс Райт у меня есть сведения о ее периодически случающихся приступах агрессии, в которых она практически не способна себя контролировать. Также об этом говорил тот рыжий пацан и друг девчонки. А происходят они из-за стрессовых ситуаций. Причиной таких приступов стали неоднократные нападения на девушку. Отсюда такая реакция и на меня, и на любых других людей, которые так или иначе, по ее мнению, могут представлять для нее угрозу. У некоторых жертв на теле были следы от пневматического оружия. Также от нескольких людей у меня есть сведения, в том числе от самого Сэма Райта, что Джесс носила с собой пневматический пистолет. Правда, вещественных доказательств у меня нет, хотя есть словесное подтверждение этому в записанном разговоре с Райтом. Да и еще один друг Джесс, продавец в кондитерской, говорил, что у нее был пневмат, — по ходу своего монолога Чак указывал то на одни фотографии, то на другие листы с записями или с текстами из полицейских документов, то на свои рукописные заметки. — Большинство убийств происходили либо в Лейквью, либо всего пара случаев в других районах. Моя подозреваемая живет именно в Лейквью, и с ее же слов еще где-то еще она бывает редко. Либо ездит в больницу, либо в театр Гудмана. Но в этих районах или поблизости убийств не происходило. Думаю, потому что в обоих случаях ее отвозят и забирают с этих мест, потому возможности напасть или наткнуться на кого-то нет, — Чак сел в кресло, которое стоит поближе к доске. — Еще меня позабавило то, что буквально с того самого момента, как я начал ее подозревать, убийства прекратить. Очевидно, она стала осторожничать и избегает всяких возможностей нарваться на кого-то и убить. Либо же ее начали оберегать от таких ситуаций. Отсюда вопрос к Сэму Райту. Он явно в курсе всех дел, и уж точно помогает девчонке. Только вот момент с «обучением» никак с ним не связан, это я уже понял. У Джесс действительно есть куратор, но, как я уже убедился, она просто одна из тех тринадцати.
— Да уж, у тебя и правда какая-то чуйка на эту нечисть, — сказав это, Том отпил кофе из своей кружки.
— Если не я, то кто? — самодовольно улыбнулся Чак.
— Интересно послушать, как ты будешь объяснять копам причины, по которым она убивает. И знаешь, если тебя после этого захотят отправить в дурку — я тут вряд ли помогу, — Том посмеялся.
— А я разве сказал о том, что буду рассказывать о ее дьявольском предназначении? Ее мотивацию вполне можно объяснить поврежденной психикой и детской травмой с убийством родителей маньяком. А также нападениями на нее.
— Ладно, ладно… А об «обучении» что будешь говорить? Нельзя ведь утверждать, что в этом замешан ее приемный отец, к тому же это действительно не так.
— Возможно, об этом и не стоит говорить. Во всяком случае пока я не разобрался с Райтом. А он явно тип непростой. Уж больно подозрительным он мне кажется. Разберусь с его приемной дочерью — возьмусь и за него. А пока надо хотя бы девчонку в дурку отправить. Все-таки убийства действительно происходили в практически бесконтрольном состоянии, да и лечиться ей однозначно надо. Подольше просто пусть ее там подержат.
— Ты слишком уверен в том, что тебе просто возьмут и поверят.
— А разве я не прав? Конечно, немного сумбурно и без конкретной хронологии, но у меня и информации было не так много.
— Звучит логично, да, но все равно не будь слишком уверен.
Сегодня утром Джесс наконец-то встала рано, чтобы успеть собраться и прийти в школу вовремя. Самочувствие то позволяет. Хотя Сэм все равно переживает за нее. Даже не столько из-за раны после стычки с Генри — вовсе нет, она затянулась буквально к утру следующего дня после самой той драки. Как потом объяснила Люси, это еще одна особенность Джесс как избранника — раны или травмы, которые могут угрожать здоровью или жизни заживают намного быстрее, чем менее серьезные. Хотя порезы на руках Джесс заживают как у обычных людей, так как не представляют угрозы для жизни. Правда, если девушка решит нанести себе смертельные раны, перерезав вены (как она уже однажды пыталась), вряд ли у нее выйдет покончить с собой, ведь в таком случае эти порезы затянутся буквально в течение минуты.