— К какому делу? — непринужденно осведомился он, подавляя нервную дрожь. Чтобы еще вернее справиться с ней, он вольготно развалился в кресле. Программист еще раз чуть заметно усмехнулся:
— Я мог бы сейчас долго и нудно излагать вам причины, побудившие нас принять в Центре совершенно незнакомого человека. Но я скажу прямо — мы рассчитываем на ваше сотрудничество в деле разблокировки Системы.
Вот в чем дело! Отари не знал, то ли ему облегченно вздохнуть, то ли попытаться тотчас удрать из этого мирка тишины и спокойствия.
— …Мы выявили вас окончательно после запроса некоего Дино Микки, последовавшего пять минут назад.
Ило дернулся — ч-черт! Он забыл предупредить Дино, что компьютер заблокирован… Эркин сделал успокаивающий жест:
— Не стоит злиться на вашего товарища — мы заключили джентльменское соглашение. Никто из вас не пострадает — вернее, никто о вас и не узнает, кроме работников Центра. В нас-то вы не сомневаетесь?
Отари расслабился — честность программистов общеизвестна. Собственно, без скрупулезной честности невозможно само их существование — в результате это стало как бы их религией, а по Федерации гуляли клятвы типа: «Слово программиста!»
— Я готов, — просто ответил он, — в чем моя задача?
Эркин кивнул одобрительно:
— Мы не сомневались в этом. Человек, имеющий достаточно интеллекта для использования такой программы, должен быть логичен во всем.
— Как связана моя программа с блокировкой? — сразу встревожился Ило. Честно говоря, это не давало ему покоя с самого начала. Программист некоторое время смотрел на молодого управленца, потом медленно произнес:
— Ваша программа спасла станцию.
Отари захлопнул рот с готовым вырваться вопросом. Какое там — с целым роем вопросов!
— Мы не знаем, кто вы, не знаем, каким образом вам удалось взять под контроль центральный процессор… Вашу программу мы обнаружили, когда внезапно заработал один из каналов…
— Ремонтные роботы? Кстати, как они там?
— Держатся… Но их слишком мало. Закрыть все бреши в гидросистеме не удается.
Да… Этого можно было ожидать. Отари понуро опустил плечи. Программист сделал нетерпеливый жест:
— Но все это мелочи — главное, оживить мозг станции. Тогда удастся восстановить управление энергощитом и синхронизировать защиту водозаборников.
Отари молча полез в нагрудный карман, и, вытащив прозрачную каплю кристалла, протянул его Эркину. Тот махнул рукой и, не оглядываясь, передал его назад тотчас подбежавшему подчиненному.
— Надеюсь, вы понимаете, что это не исключает вашего личного участия?
— Конечно. Но разве нельзя просто отозвать программу?
Эркин скривился в усмешке:
— Вы, я вижу, еще не поняли сути происходящего. Если отозвать вашу программу, машина свихнется в ту же наносекунду, и уже ничто ее не восстановит. А с ней и нашу станцию…
— А компьютеры других станций?
— Лишь отсрочка. Связь ведь тоже заблокирована… Нельзя оживить труп электроразрядами — можно лишь заставить его дергаться. Вы поможете разобраться с управлением через вашу систему. В дальнейшем мы попытаемся перевести под ее контроль все — тогда удастся ликвидировать «диверсанта».
— Сколько времени это может занять? — поднимаясь, спросил Ило.
— От пяти до десяти часов…
Отари посмотрел на программиста расширенными глазами. Помолчал. Сказал внезапно севшим голосом:
— Мы не успеем…
…Резкий сигнал вызова прервал напряженную тишину. Вскочив, Эркин спешно подошел к расположенному неподалеку терминалу:
— Пауль Эркин, дежурный…
В пузыре экрана появилось слегка одутловатое лицо человека лет пятидесяти, с покрасневшими, как от систематического недосыпания, глазами:
— Эркин, когда вы придете в себя?
— Не меньше пяти часов, эрмиер…
«Начальник базы» — понял Отари. Поднявшись, он безбоязненно приблизился к терминалу — программист, занятый разговором, не заметил его:
— …Нет, быстрей не сделать… Спешка приведет к непоправимому ущербу для мыслительных функций.
— Но, черт возьми, без энергозащиты вся станция понесет непоправимый ущерб! Эркин, я всегда верил вам — неужели действительно ничего нельзя сделать?
— Можно, — негромко, но отчетливо произнес Отари. Программист вздрогнул и оглянулся — эрмиер грозно взглянул на неизвестно откуда взявшегося нахала:
— Это кто? Пауль, все эти ваши демократические замашки…
— Это не мой подчиненный, — кратко ответил Эркин, отодвигаясь от экрана.
— А кто же тогда?!
— Позвольте представиться, — перебил его Отари, — Отари Ило, координатор экспедиции!
…Отдавал ли он себе отчет в том, что делал? Хотя ему было не до того, чтобы копаться в своих побуждениях — яростная энергия била в нем и искала выхода. Полное неприятие развалившейся ситуации — уж этого-то он вытерпеть точно не мог! Пусть ему дали звание координатора во имя каких-то темных политических махинаций — наплевать! Теперь это его звание — и точка!
— …Эрмиер, что бы не говорили обо мне — я здесь, и я хочу спасти станцию и людей.
— Вы — преступник!
— Это еще неизвестно. По закону я сейчас, скорее, жертва… Но оставим это — вы выслушаете меня?! — голос его загремел. Головы операторов поднялись, как по команде — такого тона здесь не слышали. Эрмиер замолчал, пуча глаза. Отари продолжал уже спокойнее:
— Компьютер не спасет базу — поздно. Выйти наружу равносильно самоубийству — правильно? — озабоченно склонился он к экрану. Одутловатое лицо кивнуло.
— Отлично. Теперь ответьте мне — кто вчера приказал начать наружные работы?
— Хр-р… Пф… Профилактика проводится по плану… А ваше какое дело?!
«С точностью до наоборот! Значит, Грор… Скорее всего, он знал время заранее. Но роботов надо еще запрограммировать… Да, он же говорил, что у него есть люди среди операторов». Отари подозрительно огляделся — кто-то из них? Это было бы вопиюще!
— Профилактика превратилась в диверсию…
— Вашу диверсию! — взвизгнул толстяк.
— Не говорите глупостей, — хладнокровно ответил Ило, — я не самоубийца. Поэтому я предлагаю не дожидаться починки компьютера, а для начала прекратить подачу энергии в зону реакции.
— Подача энергии прекращена десять минут назад, — Эркин выступил из-за спины Отари и провел рукой по схеме станции, светящейся разноцветными огнями, — однако активность среды не падает — общий показатель превышает все прежние нормы…
— Дураки! — прохрипел эрмиер. — При такой массе ПУВ будет остывать еще неделю…
Программист оглянулся на задумавшегося координатора:
— Получается, все бесполезно?
Отари поднял голову:
— Вы забыли об одном…
— О чем мы еще, по-вашему, забыли? — начальник уже не скрывал раздражения.
— А как расшифровывается — ПУВ? — вопросом на вопрос ответил Отари. Эрмиер аж задохнулся от возмущения — этот наглый выскочка нарочно испытывает его терпение! Ило оглянулся на программиста — тот, напротив, был задумчив. В отличие от узких специалистов, он привык обобщать — это роднило его с координатором. Да и кастового возмущения он не испытывал.
— Насколько я понял, вы собираетесь использовать психопластичность активной массы? — наконец, спросил он (за это время эрмиер успел выдохнуться).
— Да, — подтвердил Ило, не отрывая взгляда от лица человека, облеченного властью и в душе удивляясь, что тот не приказал его арестовать.
— Но в полной мере это не удавалось раньше… — это звучало вопросом.
— Стоит попробовать… — отрешенно уронил Ило.
— Пожалуй, — согласился Эркин. Как ни странно, манера его разговора не изменилась оттого, что он узнал, кто перед ним. «Поклонники чистого разума…» — чуть снисходительно думал координатор. Если бы ему приходилось иметь дело только с разумом! Сколько есть людей, у которых даже незаурядный ум полностью подчинен предубеждениям — вон, как у гран-эрмиера… Уж лучше программисты с их бесстрастной логикой. Однако сейчас эта неумолимая логика посылала его в самое страшное место, какое только возможно в воображении…
— …Я поставлю в известность Бронтома, — донеслось с терминала. Отари обернулся — хоть какое-то полезное сообщение среди пыхтения и суеты. Эрмиер так и не догадался арестовать его — вернее всего, эта мысль просто не пришла ему в голову. Все-таки ученый, а не простой администратор… Но его скоро наведут на эту идею — собственно, Бронтом и наведет. Ох и влетит же толстяку за нерасторопность! Хотя — через час на это будет наплевать…