…В медотсеке их встретил толстощекий и румяный врач — ходячая реклама здоровья. Ничего не спрашивая (вероятно, уже предупрежденный), он окинул четверку взглядом, и, кивнув, произнес: «Подождите». Через минуту он вышел из своего кабинета (Отари явственно слышал лязг закрываемого сейфа).
— Будьте осторожны, действует почти мгновенно, — предупредил врач, раздавая мутно-розовые ампулы. Все молча разобрали впрыскиватели — раз дают, значит, надо… А для чего надо, про то знает командир. Вот именно сейчас Ило почувствовал себя действительно командиром — проявленное доверие окончательно расставило все по местам. Без дураков. Он почти физически ощутил надавливающий на плечи пресс безоглядного доверия — это сразу повысило душевный тонус. Чтобы проявить силу, нужно взяться за что-то весомое — иначе чем ты отличаешься от любого слабака? Накачанными мышцами? Но без работы эти мышцы — просто гора никчемного мяса, бесполезный атрибут мужественности. Отари нужна была ответственность — накачанные мышцы воли и знаний требовали работы, и сейчас он с безотчетной радостью чувствовал, как они напряглись. Выйдя из медотсека, он вполголоса послал запрос по коммуникатору — через пару секунд на экране побежали строчки мелкого шрифта: «Литан (порядковый аналог — меоин). Специализированный психотропный препарат избирательного действия. Подавляет проявления бессознательной психической деятельности высших уровней, ослабляет мотивацию, эмоциональную сферу, либидо… Внимание! Срок действия одной ампулы — 45 минут. После принятия препарата на все время его действия сон невозможен! Во избежание истощения рекомендуется предварительно отдохнуть…» Отари вспомнил свое всеобъемлющее равнодушие во время аварии и такую же всеобъемлющую усталость после. Похоже, эта штука отнимает самое желание жить — и этим, как ни странно, дает шанс… Чтобы добраться до полигона, придется сначала превратиться в тупых роботов-исполнителей. Лиловатый огонек пеленг-связи ровно горел на браслете — Отари с надеждой покосился на него. Потом спохватился:
— Наберите на своих браслетах код вызова Центра…Так, а теперь скиньте… Огонек у всех горит?
— Угу… — ответил Антек, уткнувшись в свой браслет, — зачем это?
— Пеленг-связь, — объяснил Отари, — чтобы не потеряться…
Что-то удержало его от продолжения объяснения — какая-то инстинктивная брезгливость. Сообщить о том, что они, четверо здоровых мужчин, вскоре превратятся в безмозглых кукол, было выше сил. И они пошли дальше молча.
Медотсек, потом склад — оттуда вышли четыре безликие фигуры в ярко-оранжевых балахонах. Одеяние мусорщика лучше защищает от агрессивных сред, к тому же в нем есть активный поплавок. Отари с томительным чувством вспомнил тесную трубу концентратора. Там ему был дан первый сигнал — если бы он догадался… Тогда, возможно, ему не пришлось бы сейчас возвращаться.
…Запутанными переходами они начинали свой поход — лифты не работали, захлестнутые наводнением, и никто не рисковал показываться в шахтах. Они шли пустынными коридорами девятого уровня, не встречая никого на пути — Центр управления позаботился об устранении всех помех, уповая на то, что вновь обретенный координатор знает, что делает. Центр бдил — в лице дежурного Пауля Эркина и связиста Дино Микки. Сейчас, в данную секунду Эркин не сводил тяжелого взгляда со схемы станции — огоньки сигналов вначале вспыхивали красным, потом медленно затухали… Тьма наползала снизу, как гангрена. Омертвение захватило большую часть жилой зоны и неспешно распространялось дальше. А здесь, наверху, все вроде как обычно — свежий воздух (вентиляция); вкусный запах из окна доставки (биосинтезаторы); весело горят огоньки указателей (электронные системы сигнализации и защиты)… Вот только странно, что у туалетов и душевых стоят вооруженные стражи. Они нелепо выглядят на фоне наглухо заваренных дверей…
«Внимание, следующий уровень затоплен… Не забудьте про «заглушку», не забудьте…»
— Стоп! — скомандовал Отари и остановился сам. Идущий впереди Крин повернулся:
— Что, уже?
— А ты чувствуешь, как припекает пятки? — отозвался Антек. Он шел сразу за координатором и теперь вольготно расположился на какой-то балке, как на шезлонге. Отари приложил руку к переборке — металл тонко вибрировал. Неуловимыми толчками набегала легкая тошнота; явственно услышалось вдруг висевшее в пространстве монотонное гудение. В воздухе витал какой-то трудноопределимый безжизненный запах — пресный и одновременно едкий, как у кислоты. Осознав все это, Отари принял решение:
— Пора начинать… Ампулы! — и первым прижал холодящую присоску к сонной артерии.
— Опустить забрала, переключить браслеты на внутреннюю трансляцию и поставить на постоянный прием! Крин, тебе вести… — чувствуя, как с каждой секундой тускнеет голос, успел скомандовать Ило и опустил прозрачный щиток забрала. Знакомый писк в ушах, секундное удушье — включилась система жизнеобеспечения. Мир вокруг обесцветился и вымер… Это не было наркотической дурнотой — Отари мог анализировать свои ощущения. Способность трезво мыслить не исчезла — но он отметил это уже без всякого удовлетворения. Потому что ничего уже не хотел… Грандиозный фундамент сознания стал призраком — мысли потеряли свою вещественность, превратившись в бесплотные тени мыслей. Без желаний, без чувств… Без цели.
«Отари Ило, координатор», — прозвучало в шлеме.
— Я… — машинально ответил Ило, продолжая стоять. Перед ним неподвижно замер Крин, позади, он знал, стоят еще двое — но и бровью не повел. «Отари Ило, спускайтесь вниз… Идите вслед за проводником». Крин дернулся и деревянной походкой двинулся вперед, видимо, получив соответствующий приказ. Операция вступила в решающую фазу — Центр взял управление живыми марионетками на себя. Отари помнил это — он сам и предложил этот план, но сейчас ему было в высочайшей степени наплевать и на план, и на станцию, и на себя самого. Потеряв подталкивающие мотивы, мышление превратилось в уродливо-плоскую паранойю, и только внешние силы приказов могли заставить его как-то действовать.
…Живой робот помнит все — Крин уверенно вел группу к одному ему ведомой цели. Бушевавшая стихия уже вовсю сотрясала переборки, палуба под ногами ходила ходуном — однако люди не обращали на это никакого внимания. Страх был подавлен вместе с другими чувствами. Движение, неотличимое от покоя; трезвость, неотличимая от обморока — и лишь монотонный голос где-то в глубине черепа: «Вперед… Налево… Прямо…» Этот голос вел вглубь, в скопившуюся тень. Вел уже долго… Но сколько? Время утратило свою протяженность, превратившись в плоскую картинку — «сейчас». Отари не выпускал из виду блеклое оранжевое пятно — спину идущего впереди мусорщика. Но вот оранжевый цвет заполнил всю площадь зрения — он остановился, услышав голос Крина:
— Это… — томительная пауза; Отари лениво перебирал слова, которые могли последовать за «этим». Наконец, пауза разрядилась вздохом:
— Концентратор… Туда…
«Да, это концентратор», — констатировал Отари с глубокомыслием идиота. На этом его мыслительная деятельность прекратилась, ожидая очередного толчка. Тот не замедлил последовать: «Вам нужно спускаться вниз, спускаться вниз…» — знакомый голос размеренно повторил фразу несколько раз и умолк. «Мне нужно спускаться вниз», — тупо повторил про себя Отари. Громадная оранжевая труба будила какие-то смутные ощущения. Наконец, он вспомнил. Загребая ногами, подошел к трапу, ведущему на площадку аварийного пульта и полез наверх. Воспоминание словно проторило колею в сознании — гораздо легче было повторять то, что делал когда-то. Лесенка задрожала — остальные лезли следом, но он не оглянулся — его «интересовало» (если это можно было так назвать) лишь то, что он делал сам.
Крин встал возле пульта, медленно двигая руками — застучал насос, весело осветились сигнальные огоньки. «Почему тем же путем?» — захлороформленное удивление на миг пробилось в сознании. Услужливо отвечая на столь необычное проявление чувств, ум заработал вдруг быстро и активно, получив, наконец, какое-то подобие цели. Вскоре причина была найдена, и результат выскочил на каком-то внутреннем мозговом экране: «Прочистка… Произведена. Безопасно…» Безопасно ли? В накопитель на этот раз закачали воду из системы охлаждения реактора — единственную, не имевшую отношения к океану. Если концентрация ПУВ в ней еще не достигла критической… Но об этом ничего никому не известно. «Готово», — отозвался от пульта Крин. «Поплавки минус ноль пять… По одному». Отари первым вошел в ощерящийся люк тамбура. За ним в клубах белесого пара полезли остальные — стало тесно. Люк захлопнулся, тусклый свет освещал теперь лишь поблескивающие макушки шлемов. Голос в черепе занудно протянул старую песню: «Спускаться вниз… вниз…» Отари и сам помнил, куда — хотя ему и было абсолютно все равно. Но раз запущенный процесс должен идти — поэтому он действовал уже без напоминаний. Надо бы сказать об этом занудному голосу — да ведь все равно не поверит…