Он поставил точку, откинулся на спинку стула, выдохнул и прикрыл глаза. За окнами начиналась новая глава. И он чувствовал её приближение.
Глава 35
Начало траектории
Утро в Харькове началось прохладным и тихим. Это был конец сентября — сезон, когда воздух становится прозрачным и острым, как стекло, и кажется, что каждое утро вбирает в себя отблески прошедшего лета. Аэропорт, с его мерцающим стеклом и равнодушным металлическим голосом объявлений, казался ещё более чуждым и холодным на фоне прощаний.
Август не присутствовал. Так было задумано. Прощание не должно было быть драматичным. Он не хотел, чтобы они ассоциировали этот момент с ним. Их встреча была в прошлом. Вперёди — только путь. Провожать их пришёл дядя Витя.
Он стоял чуть поодаль, в тёплом пальто, с уютным шарфом и старым термосом, пахнущим чаем и корицей. Его лицо было усталым, но спокойным, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Он не спал почти всю ночь — десятки раз перепроверял брони, подтверждения от школы, визы, медицинские страховки. Всё должно было быть безупречно. Сам себе он не признавался, насколько волнуется. Но знал: волнуется за этих детей больше, чем за многих родных. Чувствовал ответственность — перед ними, перед родителями, и особенно перед Августом. Он не мог подвести. Он ходил между семьями, словно старший брат или дотошный командир, приглядывая за мелочами, поддерживая взглядом и крепким словом.
Родители — те, кто ещё совсем недавно с недоверием смотрели в сторону всего незнакомого, теперь стояли с иным выражением лиц. В их взглядах смешались тревога и гордость, тихое благословение и осознание предстоящей разлуки. Они держались чуть ровнее, в одежде чувствовалась забота, а в поведении — внутренняя дисциплина. Их дети уходили в мир, который сам по себе был недосягаем для них — в школы, где учились дети бизнес-элиты, политических династий, международных корпораций. Они понимали: дети вернутся другими. Более уверенными. Более образованными. Более свободными. И если им повезёт — и более добрыми. Но также они знали: этот путь — не только шанс, но и испытание. Они могли подняться, а могли сломаться. Поддаться искушениям, раствориться в чужом мире. Именно поэтому прощание было таким насыщенным: в этих объятиях и молчаливых взглядах сквозило понимание величия и риска момента. Уважение к своим детям — и зависть к их новому шансу.
Вика обняла мать. Та плакала, но сдержанно. Её губы шептали что-то — может быть, молитву, может быть, слова благодарности. Андрей стоял с отцом — молча, крепко жали друг другу руки. Это был момент не сына и отца, а двух мужчин. Лёша успокаивал мать, которая волновалась, будто бы он уезжал в первый раз.
— У тебя точно есть всё? Карта, страховка, телефоны? — спрашивала она.
— Мам, всё есть. Даже запасной паспорт. — Лёша улыбался и пытался шутить.
— Мы не привыкли к такому… — пожала она плечами.
— Привыкните, — дядя Витя вмешался. — Вы теперь работаете у меня. Зарплата хорошая. График гибкий. И главное — вы теперь часть компании и бизнеса.
Дети переглянулись, уже без тревоги, без страха. Они выросли за это лето. Повзрослели навсегда.
Когда объявили посадку, они ушли — не оборачиваясь. Но, сделав несколько шагов, Андрей оглянулся — мельком, как будто хотел запомнить эту точку, где закончилось их прошлое. Вика крепче сжала руку Лёши. Они старались выглядеть уверенными, держались прямо, улыбались родителям. Но, приближаясь к трапу, каждый из них ощутил, как внутри поднимается странное чувство — пустота, похожая на утрату. Как будто тонкие нити, связывавшие их с этим городом, со школой, друзьями, привычным двором и даже болью прошлого — начали рваться одна за другой.
В самолёте они молчали. Лёша смотрел в иллюминатор, Андрей держал в руках кулон матери, Вика перебирала страницу дневника, где были записаны слова Августа. Растерянность росла. Казалось, за этими удобными креслами начинается новая жизнь, но пока она была пугающей, незнакомой, слишком большой.
А за стеклом дядя Витя сжал кулаки в карманах пальто. Он сдерживал дыхание, словно боялся, что малейшее движение разрушит невидимую ткань этого момента. Он волновался — не так, как взрослый, а как отец, провожающий детей в далёкий мир.
Самолёт взмыл в небо, оставляя за собой тонкий белый след, словно чертёж будущего, прочерченный по безоблачному небу. Родители стояли, не двигаясь, провожая его взглядом до самого горизонта. Их лица были напряжены, в глазах — бескрайняя гамма чувств.