До сидящего прямо около проёма оргачи, дотянулась ладонь и потрепала его по загривку. Паренёк скривился и отодвинулся куда подальше.
- Ай - яй, Фрейри. Ты не рад, хорошему приятелю? Или я не любезен с твоей тонкой личностью?
Бларк налетел вспышкой чумы на гостя, и просторный комбинезон, вместе с его носителем был поднят в воздух: - Ласс, ты знаешь, что делают со шпионами? Подсказать?
Молодой охотник прикинулся жертвой: - Я просто мимо проходил, решил заглянуть на огонёк. А разве вы что-то замышляли?
- Просто говоришь? Ну, тогда я тоже просто так, кое-что сделаю... - Бларк ухватил широченной лапой, вместившей в себя бы целый колодец, промежность Ласса, отчего тот затрепыхался стрекозой с оторванным крылом. Малейшее движение, и Бларк сдавливал сильнее. А Ласс спокойно держался. По крайней мере, внешне. “Он же мнит себя великим воином и мужчиной” - с непонятной бурей растерянных и озлобленных чувств подумалось Орджину, - преуспел в мастерстве охотничьего промысла, вот и думает, что родился под счастливой звездой. А звёзды редко бывают, благосклонны к смертным.
Мстительные настроения поддерживали, похоже, все, и Лассу не оставалось ничего, как краснея от натуги, спасать достоинство. Причем как физическое, так и нравственное.
- Гото...в присягнуть, чт.о не слышал ничего, ни уло.вил ни звука, соча.щегося, мимо щелей до мо.их ушей, - дальше он засопел и задышал, как на первичной стадии лихорадки...Орджин, решил пресечь мучения этого отродья: - Прекращаем. С него хватит! - Бларк отпустил зажим и грубо оттолкнул охотника к стенке: - Радуйся, что ты не в мою берлогу проник. Запомни на будущее: я придумаю тебе такую пытку, что эта тебе покажется объятием мамочки.
- Да уж, объятие... любящее. Ты бы был хорошей... мамкой. - Раз к Лассу пришло его неприятное чувство юмора, значит, он приходил в норму.
Пора было его выдворить, но молодой орг не решался. В глубине его бездонных зрачков зрело пламя дерзкой задумки. Охотник, в это время отгавкивался от расспросов. Не знаю, не видел, не слышал. И всё в таком ключе. И в конце добавил с обидой: - Мы ещё сочтёмся, ребята. Я такое хорошо помню.
Клир подвёл итог: - Можешь держать зло в своём сердце, сколько угодно. На то оно и дано твоё чёрствое и вонючее сердце, чтобы хранить в нём всякие гадости. Но одно услышь: меняться тебе, нужно, сын Афиры и Клодина. Достойнейших родителей потомок, но чадо они взрастили, как последний репьях. За выводками урожая следить нужно пристальней.
И диалоги, и диалоги... Орджин, негромко оповестил собрание: - Почтенные. Вы ззнаете, или ддогадываетесь, что сккрывается за ддверью в спальню?
Перебранка стихла, вроде бы даже не начиналась. Любой из присутствующих застыл в неестественной позе, боясь вздохнуть, да и выдохнуть.
- Что с ней? - Пряча глаза, спросил Ласс.
Орджин проигнорировал вопрос, продолжая вещать: - Я прошу вас собраться с мыслями и выслушать.
- Нет, ты ответишь, тупоголовый учитель или я войду в её комнату сам. - Хрустнули костяшки кулаков Орджина, но парень не ответил на оскорбление. За него ответил другой. - Да закрой рот, Ласс! - Взвился Фрейри. Такое впечатление, что он собирался свершить самосуд. Однако мальчик явно погорячился, и Ласс стал источать неощутимый запах возмездия: - Что ты сказал, сосунок? Повторись!
- Ничтожество - это клеймо, которое выбито на твоём лбу. - Оргачи не дрогнул, демонстрируя отвагу храброго щенка. Тем самым он окончательно вынес себе приговор. Молодой охотник, пересёк черту порога и играющей поступью, добрался до Фрейри. Сухопарые и жилистые руки охотника, высушенные ветрами Аэн и неистовством повседневности, проведённой за чертой родного дома, должны были покарать обидчика. И никто не имел права ему воспрепятствовать.
Ласс занёс кулак над головой. Потекли секунды. Одна, другая, а кулак всё не опускался, продолжая висеть в воздухе. Оргачи слегка жалобно, но неуклонно смотрел на него. Сочувствующие отошли подальше. Ничто не могло помешать прошедшему таинство церемониала посвящения в мужчины и принявшему ратничью присягу покарать насмешника.
“ Глупейший обычай. Ведь объективно говоря, Фрейри прав. Но кто его теперь послушает, когда он нарушил глупый свод законов? Всё ныне зависит от этого кудрявого негодяя. Вон даже Бларк сдулся, отойдя к окну и делая вид, что рассматривает пернатых соек, брыкающихся на карнизе. Орджин же чувствовал, что и напряжение и жара сыграют с ним дурную шутку, и он потеряет сознание, как капризная девчонка.