Мужик, казалось, не заметил подозрений, и пояснил, душевно приложившись к груди: - здесь одна дорога, и ведёт она в этот славный град. Славный настолько, насколько слава о нём не утихает. Там я обрёл себя.
- И что ты там обрёл? Поделишься? - Просто так, а не ради интереса, поинтересовалась девушка.
Плиты тракта отвечали гулким стуком, когда по ним постукивали парные копыта. На дороге попадались колдобины, заражённые порослью мелкой травы. Вся та же зеркальная линия обледенения, взросшего на камнях - удручала, и напоминала, о главенстве матриархата зимней лихорадки.
Этот тракт... чья гениальная задумка его возвела? Казалось, он был возведен в те далёкие времена, когда для людей, огонь ещё не казался ласковой любовницей. Тогда он ещё был насмешкой, отвечая на потуги укротителей сделать его более цивилизованным. - Сихар полюбил меня, и в нём я обрёл свою цель. Минули годы, старость возложила тягостный оброк на мою внешность, - Колун печально провёл по высушенному лицу, - но тревоги о физической оболочке покинули мой разум. Пройдя испытания и мужественно преодолев их, я ответил сторицей всему беспокоившему ранее.
Ворожея подумала посмеяться над чокнутым маразматиком, но что - то таящееся в его повествовании мешало обвинить того в слабоумии.
- Хотела бы и ты вкусить просвещенности и избавиться от скверны, в коей грязнет твоё нынешнее сознание? - Колун нацепил маску (или же обнажил истинный лик) безумствующего жреца, одуряющего речами паству.
Вся эта канва тревожащих звуков: от стука копыт до его речей мешала девушке приблизиться к разгадке пребывания здесь. Ей не мерещится часом это странное место?
А мужик и не думал замолкать, вгрызаясь в тяжёлую, после пробуждения, голову ворожеи. Та его укорила, что он не следит за дорогой: - Ты бы лучше за поводьями следил.
- А я слежу... - он осёкся на полуслове, глядя на самостоятельно передвигающуюся лошадь. Та вполне сносно управлялась и сама, забыв про наездника.
Колун спохватился и схватил спасительную упряжь, но девушка, пятясь от пробежавшего страха, неудачно повернулась и сверзилась вниз.
Задние копыта коня ударились перед самым бедром, но обутые в ногавки, они не издали, ни шума, мягко опустившись на жаждущий камень. Она, наверное, сломала позвоночник. Девушка издала вопль, грозящий низвергнуть мир в пучину. Колун уже спрыгнул и подскочил, чтобы оказать помощь.
При его приближении, девушка засучила членами тела и, ползя гусеницей, постаралась избегнуть встречи. А боль в потёке садизма, помешала ей даже дёрнуться. Стоны и проклятия заменили ей нормальный язык, но Колун воспринял всё сказанное со стыдливой ухмылкой и водрузил лягающееся тело на наспех накинутую мягкую слойку попоны. Девушка, найдя в себе силы, прописала подошвой в челюсть укладывающего её спасителя. А тому было хоть бы хны.
Восприняв всё со смирением, он терпеливо попросил девушке дать ей осмотреть поясницу. И снова послышалась брань, где девушка бравировала своим ругательным словарным запасом.
Наползал дымчатый туман, и дорогу засасывало в густой синеватый отлив. Звуки исчезли первыми, после померкло и остальное, прощально, извиняясь. Окрестные пустоши за дорогой, оставили прощальный подарок в виде нависавших над дорогой коряжистых древ, обглоданных холодами. Прострелы в поясничной части уничижали девушку, как и утешающие речи попутчика, сводившиеся к: “Всё пройдёт и это тоже” или “Боль забудется, и воссияет солнце”. Омерзительный фанатик достал её до потери пульса. Но повторный удар с ноги промазал, врезавшись в густоту конденсата воздуха.
Воспевающий баллады Сихару, наконец, смирился с буйным темпераментом девушки и прояснил: - Твои позвонки могли сместиться или же костяк мог дать трещину. Поэтому ты можешь умереть в ближайшие часы. Тебе оно надо?
Спина и вправду готова была поднимать белые флаги, но ворожея не сдавалась: - Ты. Ко мне. Не подойдёшь. Ответь...
- На что?
- Как?!
Он понял правильно и потеребил пальцами: - Конь скакал сам, потому что я его мысленно направлял. Несложный трюк. Я могу научить тебя бесчисленности фокусов. Но захочешь ли ты учиться? Вот в чём загвоздка.
- Плевать я хотела на фокусы. Мне нужно искусство.
- Формула успеха такова: минимальный процент таланта и уйма кропотливой и нудной работы, съедающей тебя до корня. Ты о таком мечтаешь?
Ворожея спросила наивно, ребячливо и пожалела буквально сразу же: - А ты что... волшебник?
- Нет, я Колун, - он внезапно заторопился и цыкнул на лошадь, чтобы та стартовала с места. Он увёл коня куда - то в сторону, и девушка, перекрученная в седле надвое, обозревала только струящийся по дороге туман.