Дескать, пустоши, граничащие с морской столицей, стали плацдармом для волны ограблений. А под раздачу попадали “народно любимые” торгаши. Причём солидные, с достатком. Совсем недавнее изобретение - пресса пестрела замечаниями, что разграблению подаются всеми уважаемые и почтенные люди, меценаты и патриоты своего города. И пора бы властям обратить внимание на “угрозу, пришедшую с юга”. Чего юг конкретно? Ну, так закон не писан для заголовков, привлекающих внимание масс.
Мнения в городе традиционно разделились. Склонялись и к диверсиям извечного соседа и недруга - Микары, и к морячках, сменивших фалы и фалини на кистени и решившие вспомнить беспокойную юность. Ну и крестьяне не остались в тени и по ним прошлись, что, мол, решили отомстить городским за хорошую мещанскую жизнь. А учитывая количество и бедность рыбацких посёлков на всей береговой протяжённости Мерцающего моря - то... версия вполне приемлемая, но как обычно - неверная.
На мелкие банды все чхали, а память об организованных группировках вне города уже и былью поросла, вот все и засуетились. Воду в ушате разогревала всеобщая истерия, и пришлось действовать. Муниципалитет поручил ведение следствия главе сыскного департамента - Карту Ун’Каро.
...Лагерь разбили на укромной ложбине, в шагах двухстах от дороги.
В стародавности такие низины назывались долами и служили пристанищами озерцам и речушкам, что плескались в этих укрытиях. Пополнялись они за счёт осадков, так же и испаряясь в периоды засухи.
Судя по всему, такая участь настигла и этот уголок природы. Рельефное дно летом пеленалось плетением васильков, жимолости и шалфея, убегая по подошвам склонов. Щедрая почва несла отпечатки богатого водоёма, питая и лаская породы, произросшие на ней. Ныне же ложбина представляла собой заснеженный пласт земли, скрытый от любопытствующих взоров и ветров, бередящих раны потресканных покатых склонов.
Место для стоянки выбралось удачно. Лошадей загнали на центр, подвязав к наспех вбитым колышкам. Мечты тех о закрытых навесами стойлах были разрушены. Их накрыли шерстяными пледами, но они всё равно страдали от холода.
Лайра жалась поближе к пламени, оглушительно стуча зубами. К ночи бахнул мороз, и не спасала даже прорва разведённых костров. Хворост солдаты новоявленного командира Карта Ун' Каро, везли с собой и потому с ним проблем не случилось. Один красномордый кудесник, с венчиком волос на затылке, превратил трескучее пламя в бездымное, посыпав какой-то особой травкой. Все попытки выведать, что за трава такая - оказались тщетными. Девушка начала подумывать, что было бы неплохо хорошенько заехать мужику за несговорчивость.
Еды было взято вдоволь, и, пошарив по сусекам, для девушки нашлась порция наваристой говядины. Остальные жрали перловку, что варили в одном увесистом котле с вековой накипью и проржавленной крышкой.
Ворожея после хорошего ужина, чувствовала себя сытой и расслабленной. Под шумок, её осмотрел лекарь, и девушка обнаружила у себя на торсе, две раны под слоями бинтов. Увидев, что она покрылась смертельной бледностью, эскулап поспешил успокоить. Оказывается, он её бессознательную поил обезболивающим, вдогонку к принятому ею снадобью во время схватки. И про болезненные ощущения в ближайшие дни можно забыть, но переусердствовать и “вклиниваться во всякие драки и мордобои” всё же не стоит.
Заснуть не удавалось. Постеленное ложе с ворохом одеял, не помогало... было немножко неприятно, что никто из солдат не желал с ней разговаривать. То ли приказ был дан, то ли просто из вредности. Все метались, носились, перекрикивались... девушка, впервые почувствовала себя лишней и её это задело.
Фургоны поставили на верху, и вокруг них выстроили охрану. Карт решил окольцевать ложбину, и во внутренней части остались ночевать только поддерживающие костры, он сам с тем чумазым пареньком по имени Маис, ворожея и лошади. Чуть погодя, полог одного из фургонов раздвинулся, и оттуда выскользнула тень, оказавшаяся на свету костра некем иным как незабвенным Кастаром. Прислужник начальника, держал в руках какой-то объёмный свёрток и передвигался украдкой, стараясь держаться незаметно.
Девушка ловила глазами каждое его движение, приподняв край одеяла. Напоминая себе любопытного сурка, вылезшего из норки, она заметила, что Кастар нырнул в заранее заготовленное ложе и укрылся с головой, не снимая даже приплюснутой шапки с тесёмками.
“ И вновь какие - то тёмные делишки. Сначала Карт вылил на неё гущу удивительного рассказа, так теперь ещё и этот что-то замышляет. Тайны манят, чего врать самой себе, но их стало крайне много. Не успеваешь, отследить одну, как вторая дышит в затылок”.