В темнеющем фойе, гнездились ответвления, а от них роились ячейки кабинетов. Пульсары жизненных путей носились между ними, перекликаясь и воссоздавая то единое, что называют работой. Интересующая дверь оказалась плотно прикрытой на щёлкающий механизм, а за ней зияла пустота. Любой из всех кабинетов в этом здании, был заставлен под хозяев, комплектован, чтоб те предавались интеллектуальному труду, как могли. Этот же был пуст. Хотя, как вариант в нём проходил ремонт. Правда, не походил он на реконструируемый.
А вот посвященный, мигом направился бы к люку, который выделялся на полу аккуратным и четырёхугольным отверстием . Он был пропуском, а дальше шла поднесённая стремянка, и под ней ещё одно помещение под пустым кабинетом. Своеобразный теневой мир, по которому сновал человек, весьма обеспокоенный своими проблемами.
Бич - странное понятие. Оно обозначает и бездомного человека, эдакого пса окраин. Оно означает и устрашающий кнут из мелко свитых ремней, для придания сексуального возбуждения извращённым умам. Бич нёс субстанцию подавления. Такой себе эгрегор. Не зря он воспевался теологуменом, доктриной Дарующего Свет, как Бич Божий!
Карт Ун’Каро вдохнул в него новую концепцию. Бич для него был бумажной работой. Утомительной и доканывающей. Разве это ли самый главный бич? Слегка пригасив раздражительность, его массивное тело упало на резной стул и задвигало ящиками стола. Депеши и отчёты, просились в руки, плакали и скулили: “Возьми нас, мы хотим тебя”. Воистину, ему было легче давить тетиву и добавлять стрелы в композиции тел. Но не на, то он учился... академию кончал. Школили, его в Миджаре и проливали свет на образование, делали из него человека. А всё равно в его черепушке кровь и гром сражений. Тонкие аналитические вычисления бесспорно так же прекрасны. Но когда валится заурядная рутина...
Свято место пусто не бывает, и когда он был низложен, он решил подыскать нечто более... приемлемое. Отряд загублен, репутация подмочена, коллеги стараются не замечать, несмотря на чин. И даже поручительство купцов, спасших свой бизнес и получивших кровавую дань, за унижения - оказалось ненужным. Былые заслуги никто не вспоминает, идеальные характеристики изжёваны и выплюнуты. Фиаско. Крах. Писаки... вот ещё один бич, сосланный, чтоб карать всех оступившихся. Как они пронюхали про уничтоженных Трактом, воинов? Всё время следовали за ними? И какой нехороший человек, вообще додумался до изобретения этого печатного станка?! Эх... уже поздно думать. Когда он наведался к начальнику округа Вадину и поинтересовался, он ли его заложил, эта сволочь даже рта не открыла. Тот только пообещал обратиться к судьям, если Карт начнёт его пытать. Пришлось уходить ни с чём, но с твёрдым намерением устроить Вадину тёмную. Былого не вернёшь, но мелкая месть иногда приятна.
С кислой миной, не вязавшейся с мужественным ликом, он обозрел скомканный клочок газеты, где на желтеющей писанине виднелся рубец, созданный его пером. В том месте, где значилось имя... его имя. Начальство, боясь всеобщего скандала, легко решило проблему, указав на выход. Оставалось две недели до официального увольнения... Паковать манатки ему помогал неожиданно выживший в том судном дне, друг Рэн. Новый начальник отдела след. управления. Он как мог, отбивался и не хотел подписывать бумаги, по поводу повышения, но Карт надавил. После распитой бутылки - другой и ностальгического вечера, подписи были расставлены, как надо. Друг заслужил, прежде всего, тем, что выжил. Это главное. А расточать слёзы не следует. Радует, что останется преемственность.
Он сел заполнить последний протокол, как тут по люку заходила стучащая дробь. Перебрав всех тех, кто мог заглянуть, в голову не пришёл никто, и он решил притаиться. Настойчивый визитёр не желал сдаваться, плюя на всех уловки. Карт, откинулся на стуле и кинул туго свёрнутый шарик бумаги в крышку: - Входите - пролезайте.