Потом гигант подошёл к нему поближе; девушка по-прежнему мёртвым грузом отягощала ему руки, и Берду стало занимательно: а не мёртва ли она? Заморозки, холода... такое с каждым случится, может. Рядышком раздалось возмущённое хрюканье. Его коллега мутно глядел на опорожнённую баклагу, и что-то мычал. Алкашу хотелось сделать втык. Достал вконец! Не дожидаясь их ссоры, здоровый попросил: - На бедре, найди брешь. Там вшит мешочек. Он твой.
Без прекословий (а зачем?), Берд пошарил и ловко выудил дохлый мешочек. Как говорится: хозяину про запас. Настроение поднялось до высот, и он с поклонами препроводил странную парочку за Врата.
- Продашь коня? - Скупо промолвил гигант, тяжело, шагая.
Берд молча, указал, на неухоженную постройку недалече. То была конюшня. Ветхая крыша прохудилась, площадка с водяным резервуаром обрушилась, а денник был очень грязный. Но вороных там держали всегда. Опять же на чёрный день.
Спустя пару минут, гигант вёл мастистого мерина на поводе и девицу пристроил на седле, поддерживая, чтобы не шаталась. Каково было удивление ребят из караулки, только получивших нагоняй от начальства за тунеядство, когда в их обитель ворвалось дюжее тело и потребовало наполнить кадку доверху - горячей водой. Не получить болт в переносицу, гиганту помог возникший Берд. Тот уговорил парней за гонорар помочь прохожему, мол, тот их наградит. Те, стали призывать к Уставу, но гигант, молча, полез за ещё одним мешочком, припрятанным, видимо, для таких случаев. Стража, сглотнула, переморгнулась... и согласилась. Их шок продолжился, когда гигант внёс в прихожую бездыханное женское тело. Вездесущий Берд и здесь успел, сказав, что девушка отмечена и жива. Желающих убедиться в правдивости его слов, нашлось в достатке, но один тяжёлый взгляд гиганта и все рассеялись, выйдя на воздух. Ванна привела его в чувство, позволила из окоченевшего бревна превратиться в размякший студень. Карт, морщась, как старый дед, бережно раздел девушку, сворачивая всю её одежду в котомку, и развесил для просушки на стульях. Надин он поместил первой, а уж после и сам нырнул. Мимолётного взгляда хватило, чтобы понять, что она не на его вкус и цвет. Тощая, с маленькой плоской грудью с острыми сосками, ключицы выпирали, как у утки, а рёбра прорывали кожу. Лишь, на мгновение, она пришла в себя, пробудившись от притока крови, полученной от кипятка, и ушла в забытье с новой силой.
Берд, нарушил уже с десяток правил, и теперь хоть вернулся на покинутый пост. Проверяющий, по-видимому, не приходил, а вот второй дозорный протрезвел на морозе, разрумянился и вкушал похмелье, прислонясь к застенку. Карман, поддетой куртки, приятно отягощала деньга, и он весело полюбопытствовал:
- А хороша же девка была! Чистая, свежая! Ух! Так бы и попробовать!
На что услышал: - Какая такая? Не видал я ничего. Кончай нести бред. Нам ещё стоять и мёрзнуть полдня до замены. Доля наша лихая. Ээ эхх...
Далеко не всегда приятно очнуться на новом месте. Ворожея подняла дурную голову и поразилась гудению в неё. В ней стоял гул, как от щелчка по пустому котелку. До чего ж опостылели все эти беспамятства. Каждый новый раз просыпаешься, где придется, и потом, вспоминай, что до того случилось.
На сей раз обошлось без видений, что хорошо. Девушка, всклокочила гриву волос и потянула затёкшие ноги. Ступни сами соскользнули в услужливо стоявшие сапожки. Это были очень даже славненькие ботиночки. Остроносые, кожаные, и ещё и в нежно - зелёный окрашены. Она себя оглядела и для уверенности пощупала руками. Нет, не снится ей это и не очередное видение. Одета она была с иголочки. Выстиранная и заштопанная кофта, под нею рубаха c обкладом из ситцевой материи, на шнурках и хитрых завязках. Что её убило наповал, так это платьишко при высокой талии. Такое всё наивное с узорами и подолом - колокольчиком. Она даже как-то спокойно восприняла, что незнакомые люди её раздели догола и напяливали всё убранство. Но смириться с этим детским платьицем было тяжело. Хотелось сорвать и сжечь это тряпьё, развеяв пепел по ветру. Кстати, она лишь, сейчас заметила, что, несмотря на зиму, в этой комнатушке было довольно жарко.
Стоило оглядеться. Она сползла с лежака, как улитка, испускающая слизистый след. Только в её случае роль следа выполнял ворох удобно подстеленных перин и пододеяльников, на каких она спала, как в колыбели.
Комнатушка оказалась совсем даже не такой, как при первом изучении. Как говаривали на хуторе ворожеи: хорошую хибарку выстроили! Союз камня и древесины, с большим уклоном на последнюю. Стенки, драпированные дощатыми перекладинами, переваливались на двойной потолок, с застывшими следами свежей краски нежно - кофейного цвета. К закуткам и углам, приложилась кисть художника, вырисовав тонкогранные звёзды, с грифельными окончаниями и серебристой начинкой. Без малого всё пространство преграждалось чистыми, со стёртой пылью с полок стеллажами. А на полках благоухали... продукты.