Такой её и встретили на углу бурного перекрёстка двоица молодых людей. Но сначала, она осматривалась. Оживлённые проспекты пропали, раздробившись на узкие петляющие улочки, где массы спешили по своим делам. Пришлось тесниться среди надвинутых монотонных домишек без лица. В большей степени доставляли хлопот таранящие кони с напыщенными подтянутыми профилями, в свисавших до колен кольчугах, разрезанных посередине и сзади, как у заманивающих клиентов - развратных путан (ворожея, впервые столкнувшись с этим явлением - прошла, зажав нос.). Видно, что местное население этих всадников тоже недолюбливало, хотя и привечало. Никто, особо не вопил, когда они когда они кого-то задевали и с лошадок их не стаскивали. Так... иной раз, подзуживали над плюмажами на стянутых шлемах, что больно на хвосты их родных кобылок смахивают. Но это было безобидно.
Подчас проносились южными ветрами, экипажи с открытыми или затворёнными окошками. Кучера, сидевшие на козлах, вели животных на убой, лишь бы довести господ раньше времени. Часто из окошек выглядывали любопытные дамские рожицы, с меловой штукатуркой и подчёркнутыми линиями губ. Помада на их губах, красивые румяна и большие ресницы заставляли трепетать мужские сердца. Наверное...
К такому транспорту относились с трепетом и бежали наперегонки, лишь бы не попасть под жернова катящихся колёс. Намного больше бесили повозки - тачанки, на которых развозили менее именитых особ. Обычно крикливо одетых в гофрированные камзолы с цепочками и кулонами, и расплывчатыми пряжками. Сверху они “ненавязчиво” накидывали бесформенные шубы. Аксессуаров на их пальцах, Лайра не заприметила. Она уже давно вгляделась, что народ в городе лазит в перчатках. Каких угодно, но без этой повальной детали - жители из дому не показывались. С тоской оглядев свои покрытые гусиной кожей, подрагивающие руки, она увидела две повозки, в которых впряглись... люди. Одетые в забавные чулки до голеней, суконные сермяжные кафтаны и вездесущие шапочки. Купцы их подстёгивали, покрикивали и те покорно тащились, как ни в чём не бывало.
- Иди, давай! Не загораживай движение. Куда смотришь? - Хмурый и невыразительный ремесленник, теснил её вперед. Держал он щипцы и направлялся к огромным воротам, куда стекались такие же выработанные трудяги. Его сиплый голос перекрывали натужный свист тех самых молодчиков возле одного из зданий. Ворожея в силу затора, никак не могла прошмыгнуть этот кусок улицы.
- А что это за мужчины впряжены в повозку?
- Они называются рикшами, - объяснил скупо мужичок, - вольнонаёмные батраки. Сейчас среди богатеев очень модно таких иметь. - Ему надоело стоять, и он рванул дальше.
Наконец стоило обратить внимание на тех парней, которые её окликали. Они не успокаивались и свистели, как угорелые. Зачем девушка к ним пошла? Она не знала. Наверное, тогда в ней взыграла та самая провинциальная наивность. Лайра впервые очутившись в большом городе, сильно растерялась и вела себя крайне глупо. На свой страх и риск, девушка подправила свой курс, прямиком в их сети. Отделившись от облупленной стенки, они прикрылись ажурностью карниза и ожидали. Внешне они походили на мореходов, заросшие бородами до ушей и с вонючими сальными патлами. У одного по щеке проходила завитая наколка, перекрывавшая рубцеватый шрам. Одёжкой они не выделялись, зато у более широкоплечего и мощного телом, макушку перехватывала пёстрая бандана с завязью на затылке. Не может парень расстаться с предметом морской гордости. Ворожею эти типажи позабавили. Прямо как с иллюстраций книг её покойной наставницы. Типичные моряки.
Тем смешнее показался апломб, с которым выступил самый упитанный из них. И как следствие, самый нахальный и беззастенчивый.
- Послушай, подруга. Не хочешь прогуляться? Тут недалеко!
- Мальчики, это вы ко мне обращаетесь? - С кошачьей игривостью вступила в беседу ворожея.
Они переглянулись и как-то стушевались. Лайра перехватила слог: - И что вам нужно, если не секрет?
Моряк со шрамом достал коробок с вшитого вставного кармана и вытрусил оттуда зеленоватую труху. Раззявив рот, он всунул порцию жевательного табака и зачавкал, приговаривая: - Да не бойся, дорогая. Мы с другом обитаем в соседнем постоялом дворе. Суда сейчас не ходят, в рейс не скоро, вот мы помаленьку сходим с ума помаленьку. А знаешь, как ещё тяжело без хорошей женской компании?
Второй страдальчески закивал, тряся необъятным животом под повязанной накидкой.