Ворожея, так же само, решила, не светился, накинув капюшон накидки, и устремилась подальше отсюда.
- Что за вопли, а драки нет? В толпе замелькали характерные отличительные знаки стражи. Эмалированные остроконечные шлемы, похожие на зубные резцы выделяли их среди прочей сирости. Ворожее, встревать в конфликт с этими персонами - ох как не хотелось! Скрывшись за своим облачением, она представила себя невидимой и... пошла за рассеивавшимся народом. Прошмыгнув через разгружавших телеги с едой рабочих в спецовках, уличных музыкантов, она завернула в укромный скверик с разбитыми клумбами, покрытыми снежной пыльцой. Середину дворика занимал постамент с ораторствующим мужиком. Опытного докладчика занимал вопрос обустройства какой-то линии поставок и халатного персонала... ворожея особо не вслушивалась, ибо своих проблем хватало. Восторженный митинг вскидывал кулачки и сопереживал каждому слову мужика. Настроения масс поддерживали и восседающие на скамейках, в огороженных сетчатых беседках. Лайра, почувствовала себя лишней. Большая клоака, именуемая городом, переставала радовать её с каждым новым вдохом. Так стремиться, лететь сюда на всех крыльях и тут же их подрезать вместе с опереньем... стало обидно! Она решила, что нужно поспрашивать у встречных, где пролегает дорога в порты. Не успев, как следует обосноваться в Сихаре, её, как и прежде, тянуло к неизведанным далям. Домоседство в Свободном хуторе наложило на всю жизнь отпечаток. Привило тягу к путешествию, истоптанным сапогам и грошу в кармане.
Выйдя из дворика, перекрытого поперечными арками, темповой шаг выбросил её на короткую улочку. Та шла развилкой ведущей к знакомому проспекту, или же можно было выйти к рифлёным воротам, исполненным в мрачных тонах. Несмотря на грустный настрой, Лайра заметила, что места за ними крылись - обихоженные и популярные. За кольчатым забором, прогуливались пары, скакали взъерошенные наездники.
Чуть позади, раздалось громкое ржание коня. Ворожея только и успела заметить, что он летит прямиком на неё. А потом... её бедро обожгло жгучей крапивой, и она полетела на землю. На мгновение в её глазах помутнело, но потом она встала, кипя злобой. Справедливой злобой! Наездник сразу же, приложил ладонь к груди и манерно молвил: - Вы бы увидели обаяние парка в летнюю пору. Такое дивное зрелище, вы вряд ли наблюдали. Клянусь, госпожа, честью.
Его возраст... колебался между юным и не достигшим зрелости. Утонченный и весь с иголочки, одетый в обтянутый бархатный костюм с прослойками из декоративного меха. Поверх всего накидка бирюзового цвета с причудливым узором, а с ней гармонировал берет с вшитым голубиным пёрышком и вколотой брошью. Уши молодого парня околели, но красота требовала жертв. Лайра залюбовалась великолепным нарядом и не сразу перевела взгляд на лицо, оказавшееся вполне... милым и непривычным. На вытянутом лице отсутствовали волосы. Идеально чистое, как у дитяти, с идеальной линией бровей и аккуратным носиком. Из-под берета, выбивалась лукавая чёлка, закрывавшая веко.
И любо - дорого глядеть на этого юношу, ан нет... и у него был изъян. А именно в форме его глаз. Юноша был узкоглазым. Ворожея насмотрелась на разных персонажей за короткий час изучения ею города, но таких вот “братьев по разуму” ей как-то тьфу тьфу, почти не попадалось. И что сделали с его глазами? В Свободных хуторах была такая народная забава - перетягивание канатов. Бралась одна дружина ребят, а напротив становилась другая. И тянули они канаты от начала до победного конца, пока не вырывали из рук. Так вот глазки этому юноше, наверное, так же само тянули, пока они до такого состояния не докатились.
Философское выяснение природы глаз парня и как между ними въехать прервал их обладатель: - Красив наш город, не так ли?
Лайра возмущенно на него прикрикнула: - Да ты под ноги смотреть учился? Кто ж так ездит! Я могла погибнуть, а тебе хоть бы хны!
Всадник скучая, вынул налитое свежестью яблочко и дал его схрумкать жаждущей морде коня: - Прекрасный день сегодня! - Весь его вид выражал скуку.