– Не сомневайся, она там, – проговорила девушка. –Я не знаю каким местом, но ее чувствую. Раньше не понимала этого, а теперь вдруг осознала, что мы с ней две сестры и одно целое. Это какое-то странное ощущение, я вот чувствую, что она тебя любит и совсем не так, как я. Она готова умереть ради тебя, и должна это сделать, а я нет…
– Да уж, – я кивнул на кожистое яйцо, лежащее чуть в стороне у ствола, потом посмотрел на свои красные, обожжённые кислотой, руки. Они болели, но мне было по фиг. Физическая боль, не душевная, ее пережить легко, вон сколько в свое время я ее пережил. – Как она там?
– Все нормально, – девушка прижалась ко мне и нежно поцеловала. – Это у нее такая защита, она уйдет, как только Дашка поймет, что опасность исчезла. Она же насекомое, причем специально созданное для этого похода, у нее наверняка еще и не такое предусмотрено, чтобы выжить. Мы о себе должны заботиться, не о ней, мы по сравнению с ней, как стеклянные стаканы против алюминиевой кружки. Все хорошо, милый. Кушать хочешь?
Она мне подала кусочек подрумянившегося мяса. Вкусно, блин! Я даже сам не заметил, как его проглотил. Как же тяжело жить без нормальной пищи. Как ее не хватает. Вика подавала мне кусок за куском, а я его сжирал и урчал от удовольствия, понимая, как хорошо жилось в каменном веке: твоя женщина жарит мясо убитого тобой мамонта, а ты его жрешь и нахваливаешь. Единственное, что не давало мне отдаться этому удовольствию до конца, так это яйцо, в которое превратилось моя женщина. Я еще пару раз бегал к телу змеи, которое уже перестало дергаться, рубил еще мяса, отгоняя от гигантской тушки каких-то жуков высотой до моего колена. Эти гады еще и возмущались, щелкая огромными жвалами и шелестя крыльями.
Девушка жарила мясо, я его ел, и вдруг понял, что что-то не учитываю, и это что-то нам может выйти боком. Блин! Это же не Земля! Где все твари адаптированы под высокую гравитацию, а, следовательно, примерно одного размера. Здесь все хищники огромные и считать, что мы здесь самые крутые, глупость неимоверная. Тут обыкновенный шакал или гиена вырастают размером со слона, а зубы у них будут как кинжалы. Понятно, что они с нами сделают, тем более что сидим мы возле мертвой туши. А хищники запах крови и мяса ощущают на расстоянии до двух километров, и если здесь все, как на Земле, то скоро сюда соберутся все хищники, желающие поужинать. И совсем не факт, что они не захотят подкормиться свежачком. И докаркался ворон облезлый! На поляну вышел черный, как смоль, огромный зверь с желтыми свирепыми глазами, у него были клыки размером с мой локоть, которые торчали из пасти и коготки сантиметров по тридцать каждый. Саблезубый кот –так я его про себя назвал. Вика замерла у костра, боясь шевельнутся с протянутой рукой к огню. Зверюга была метра под три в холке, под покрытой мелкой шерсткой кожей двигались мощные мускулы. Кот подошел к костру принюхался и оглушительно фыркнул, показывая огромный красный язык, потом он взглянул на девушку и облизнулся:
– Макс, милый, – прошептала вика. – Этот гад меня сейчас съест. Что мне делать?
У меня был только один совет: снять штаны и бегать. Больше придумать я ничего не мог, но вытащил меч из ножен и встал рядом с девушкой, стараясь двигаться как можно более медленно и плавно. Зверюга сразу обратила на меня внимание и задрала губу, показывая свои гигантские клыки, а потом мы встретились с ней взглядами. На меня смотрела сама смерть, безжалостная и равнодушная. На мое оружие кот не обращал никакого внимания, значит, не боялся, значит, наверняка раньше не встречал людей. Сейчас бы Калаш, я бы ему в рожу весь рожок бы выпалил и посмотрел бы, как ему это бы понравилось.
Я смотрел на него и думал, как валить его буду. В принципе, шанс есть, меч у меня острый, я могу подпрыгнуть и одним ударом его располовинить, длины клинка хватит. Я еще покрутил навершие, выдавливая лезвие на длину двуручного меча, кстати рукоятка тоже удлинилась, давая хват для второй кисти и подумал, что если эта тварь на меня сейчас прыгнет, то напорется на мой меч. Вика встала и медленно зашла за мою спину, там она тоже вытащила клинок и также начала его удлинять.
– Скажешь когда. – шепнула она. –Вдвоем мы сможем его убить.
Кот посмотрел на девушку, потом снова перевел взгляд на меня и поднял губу, что-то яростно прорычал:
– Ты это зря, – проговорил я. Страх ушел, во мне осталась только первобытная ярость. Будет тут он еще на меня рычать, да я таких, как он еще в первом классе из рогатки расстреливал. Ростиком, правда, они были поменьше, но также фырчали.– Я тебе не фраер ушастый, у меня перо крутое, я им тебя на дольки быстро нарежу, даже понять не сможешь, что уже в супе.