– Давайте как-нибудь, парни, без меня, – сказал я, поднимаясь. – Извините, ребята, я вас очень уважаю, но вон та девица сидит одна и смотрит на меня злющим взором. Мне как минимум надо подойди к ней и попросить прощение. А то как бы еще раз не получить по морде.
– Ладно, чел, – фыркнул здоровяк. –Мы тебя понимаем, самка каждому периодически нужна. Иди, но пить будешь вместе с нами, крас тебе станут подавать на тот столик, так что считай, что ты с нами.
– Спасибо, ребята, – сказал я и пошел к ее столику, сел напротив, вздохнул и сказал. – Меня зовут Максим Глотов, друзья называют Максом.
– Так себе имечко, -буркнула девушка. поднимая свои голубые глаза, которых я сразу утонул. – Да и фамилия тоже дурацкая. А я Виктория
Смирнова, можно Вика. А ты самая настоящая скотина, знаешь об этом?
– Нет, – хмыкнул я. –Но ты же, наверное, расскажешь?
-Расскажу и покажу, но не то, что ты думаешь, – фыркнула девушка.
-Я вообще редко думаю, – фыркнул я. –А еще реже смотрю разные показы.
– Да… – протянула Вика, задумчиво рассматривая меня. –Так вот сразу и не подумаешь, что у тебя ай кью один из самый высоких на станции у людей. Кстати, ты знаешь, что кроме меня, на этом этаже нет пилотов?
– Да, – покивал я. –Мне об этом сказали, так что я знаю, что ты умнее меня.
-Не умнее, я видела результат тестов, -сказала девушка. – но я сейчас не об этом. То, что мы здесь одни, знаешь, о чем это говорит, Максик. Я, кстати, так своего кота звала на Земле, вы с ним очень похож характером, так и хочется прибить.
– Кот, наверное, это не так плохо, – улыбнулся я. –Хуже было бы, если бы ты так назвала своего крокодила.
– Где бы я держала крокодила в однокомнатной квартире? –спросила удивленно девушка. –Сам то понимаешь, что говоришь?
– Не очень, – я смотрел в ее глаза, и мне было абсолютно все равно, что за слова вылетают из ее милого ротика. – И прости, но мне кажется, что это неважно сейчас. Ты что-то начала рассказывать о том, что нас лишь двое из людей на этом этаже, и хотела объяснить, что это значит.
– Это значит, что мы предназначены небесами и ампами друг для друга,
-буркнула Вика. – Понял? Это – словно помолвлены. Ясно? Просто потому, что никого другого здесь нет и не будет, а умереть так просто… -Она всхлипнула, но тут же взяла себя в руки. – Ты меня понял, бесчувственный болван?
– Понял, – я взял ее руку, поцеловал тонкие пальчики и продекламировал. – Забыв, что друзей полон дом
– Ты это чего? –она посмотрела на меня удивленным взором. – Поэт что ли?
– Нет, – я улыбнулся. – Эту песню Ирина Аллегрова исполняла на Земле, а я запомнил.
– Забыв, что друзей полон дом, мы вновь были в мире своем, – повторила Вика и улыбнулась, у нее оказалась очень милая улыбка. –Знаешь, это похоже на нас. И голос у тебя действительно не звонкий, а какой-то глухой. Суженый, ряженый, мне судьбой предсказанный! Увы, не ты мне был предсказан, а ласковый и нежный олигарх, только вот как-то не сложилось, и я оказалась здесь – в глубокой заднице мира, на фронтире, и нет никаких способов вернуться обратно.
– Тогда может быть пойдем? – я допил свой крас, и мне дроид тут же на стол поставил следующий бокал. –К тебе или ко мне?
– Все же ты скотина, Макс, – буркнула девушка. – Нет в тебе никакой романтики! А как же конфетно-цветочный период? А вздохи под окном и по телефону? А первый поцелуй у подъезда, на который ты никак не решишься? Ну, или хотя бы подаренный белый мерседес под окном весь в красных лентах и с огромным плакатом – это тебе, Вика?
– Времени нет на все эти глупости, – сказал я, поднимаясь из-за стола.
–Сама же сказала, умереть здесь просто, а вот выжить трудно, если не невозможно. Да и не олигарх я ни разу.
– Определённо – скотина, сволочь и подлец, но некоторый шарм есть,– девушка тоже встала из-за стола. – Ко мне. Я недалеко живу.
А потом была долгая и страстная ночь. Хотя, почему ночь? Может и день. На станции же нет дня и ночи, коридоры и комнаты постоянно освещены, свет, конечно, у себя можно немного приглушить, но и только – выключить нельзя. Кто не привык спать при свете, наверное, будет тяжело первое время, а потом придется привыкнуть. Куда деваться? Не я придумал эту станцию, она сама нарисовалась в моей жизни, как очередная сцена с новыми декорациями. Плохо мне здесь, но что тут поделаешь, жизнь это хождений по розам, то на шипы напорешься, то на лепестки. Впрочем, с Викой мне было хорошо, она тоже соскучилась по человеческому теплу, по ласке, по нежности, а главное, по ощущению, что рядом с тобой настоящи живой человек. Мы перепробовали кучу поз, в том числе и те, которые я не знал. Моя девушка оказалась неистощима на выдумку, она вообще любила, метя так, словно это делает в последний раз, да и это, наверное, правильно – если завтра сюда прилетит рой, то здесь не останется никого живого. Как я понял, это то же самое, как перелет саранчи – сели, поели и полетели дальше, а за ними мертвая пустыня.