Неожиданно мой левый глаз заметил какое-то движение, учитывая, что я мог смотреть только перед собой, так как моя шея залита пеной, это было мучительно. И очень хреново, когда хочется что-то увидеть сбоку, а рассмотреть ничего не можешь. Сильно напрягает, знаете ли. А потом я вдруг увидел у самых ног скафандра гибкого и осторожного зверя, неизвестно откуда нарисовавшегося. Зверюга была покрыта темно-коричневой шкуркой с черными пятнами, с небольшим ворсом. У зверя имелась большая голова с острыми длинными клыками и огромные черные и очень умные глаза. Зверюга была размером с большого амурского тигра. Она смотрела скафандр, потом, к чему-то принюхиваясь, обошла его. Сзади она пыталась поцарапать металл, чтобы освободить вкусную еду, попавшую в ловушку, но быстро поняла, что это невозможно. Тогда вернулась обратно и, встав на задние лапы, заглянула в шлем.
— Привет! —сказал я, глядя в эти темные умные глаза. Почему-то сразу вспомнились эти западные курсы психотерапии алкоголиков и психопатов, на которых каждый встает и представляется. Ну я и брякнул. — Меня зовут Макс, и я идиот.
– Я знаю, -промелькнула в голове ответная мысль. – И как ты теперь собираешься вылезать из этой железной одежды?
– Никак не собираюсь, – ответил я. — Думаю, тут умереть, чтобы не досаждать миру своим присутствием. Хватит его напрягать, пусть теперь сам живет без меня.
— Это неправильно, – фыркнула зверюга, чем-то похожая на земную ласку, пробуя царапать мой шлем когтями на лапах. – Стоит ли умирать
бесполезно? Я бы могла накормить твоим мертвым телом моих детей. Так что вылезай.
– А как? – спросил я. – Эта консервная банка не открывается изнутри, потому что у нее закончился запас энергии.
– Ну это понятно, – зверь отошел назад и сел на пол, внимательно разглядывая меня. Чем-то зверюга напоминала собаку, особенно в этой позе. – Они стоят здесь не одну сотню циклов, тебе еще повезло, что ты залез в тот скафандр, который заряжали последним.
– А ты откуда знаешь? –буркнул я. – И с чего ты взяла, что это везение?
– Я видела, когда заряжали этот скафандр, – ответила зверюга. –Мы, Моры, живем долго.
– Откуда ты здесь взялась, Мора? –спросил я. А отчего не спросить? Зверя я не боялся, никто не сможет вскрыть снаружи боевой скафандр, его и разрушить довольно сложно. К тому же я считал, что скоро умру. А когда знаешь, что умрешь, как-то проще относишься к говорящим мысленно собакам и другим тварям. И если учесть, что я не могу двигаться, то любое общество приятно. – Может ты одна из тех, кто строил эту станцию?
– Я Мора, – ответила зверюга. – Мы всегда с нормами. Это они выстроили эту станцию, а потом привезли меня. Мы, моры, лучшие охотники во вселенной. Жизнь есть везде, даже в космосе, и когда она пытается поселиться на кораблях и станциях, мы начинаем на нее охоту.
– Только нормов нет, – заметил я. – А ты есть. Мне хотелось бы узнать, случайно не ты утащила куда-то вниз мою девушку? Наверное, решила, что еще одна непрошенная жизнь пролезла на твою территорию? Я не ошибся, это так?
– Я забрала ее, – призналась ласка. – Мне стало интересно, кто здесь бродит после стольких лет забвения. Для моих детей твоя самка станет неплохой игрушкой. Кстати, хотела у тебя спросить, она разумна или нет?
– Она женщина, как ты сама заметила -самка, -ответил я. – А разумность любой женщины во все времена ставится под сомнение. Женщины непонятны, иногда они логичны до последнего штриха, и когда ты только начинаешь принимать это за ум, она начинает вести себя абсолютно безрассудно, руша все логические построения и начиная обвинять тебя за то, что ты ее не понимаешь.
– Все самцы дураки! –фыркнула зверюга, опускаясь на четыре лапы и ложась напротив меня. – Они не могут понять даже самых элементарных вещей, хоть при этом умеют создавать многое из того, что нам, самкам, неподвластна. Это загадка давно тревожит мой мозг. Как можно быть такими дураками и при этом такими умными?
– Тогда зачем спрашивала про ее разумность, если и так все знаешь про самкой и самцов? –вздохнул я. – Да я самец, да я часто не понимаю свою девушку.
– Я спросила тебя и получила нужный для себя ответ, – усмехнулась острыми клыками ласка и добавила. – Я не съем твою самку, я поняла, что она такая же, как я.
– Ну да, такая же интеллектуалка, как ты, – ответил я. На самом деле я считал, что разговариваю сам с собой. Иногда такое бывает. Мало что ли психов, которые разговаривают с кем-то, кого не видит никто, кроме них? Да, полным-полно! И дети этим грешат, но дети хоть вырастут и станут нормальными, а такие, как я… В общем, перед смертью почему бы и не поболтать с самим собой? Да и кто еще поймет и оценит остроту своего ума? –Спасибо за то, что оставишь ее в живых, а то я за нее переживал, собрался ее спасать, для этого и залез в этот гребаный скафандр.