– Почему? –удивился Ворк. –В любой войне главное, это всегда победа.
– Не все победы одинаковы хороши, – сказал я. –У нас жил когда-то давно один царь и очень хороший полководец, его звали Пирр, он всех побеждал, и сам был первым и лучшим воином в каждом своем бою. Он не прятался за спины солдат, и не раз бывало, что именно он, напав в нужном месте на врага, приносил победу. Но однажды, в бою против римлян, были у нас такие люди, которые завоевали едва ли не всю планету, он потерял почти все свое войско. Он победил, остатки войска римлян бежали, но это победа стала ужасной ошибкой, которая в итоге привела к его смерти и гибели всего царства.
– Почему? – удивился лобастик. – Он же победил, значит все сложилось хорошо.
– Ты ошибаешься так же, как и он, – грустно усмехнулся я. – В этом бою
Пирр потерял почти все свое хорошо обученное войско, с которым одержал множество побед, и этим не преминули воспользоваться соседи, и очень скоро остатки его войска были разгромлены, а он сам убит. Ну и как тебе нравится такая история?
-Плохая история, – фыркнул Ворк. – Это он чего-то не додумал. Получается, в какой-то момент следовало отступить, а не добивать своих лучших воинов.
– И проиграть битву? – фыркнул я. – Не забывай, что до этого Пирр считался непобедимым полководцем. Если бы соседи узнали, что он потерпел поражение, то тоже бы напали.
– По-твоему получается, чтобы он ни делал, все было неправильным? – лобастик остановился и посмотрел мне в глаза. – Но так не бывает!
– Бывает и еще как, – мы добрались до лифта. Ворк уставился на панель, и лифт понесся куда-то вниз. Мне было удобно в моем скафандре, он стал моей второй кожей. Мне бы такой в десятом классе, когда меня каждый день поджидали в школьном дворе местные гопники, а я уже тогда становился фарфоровым мальчиком. Я был слаб, и не мог драться, поскольку боялся за свои кости, поэтому им нравилось меня задирать и обирать. В таком костюмчике я бы им показал, что такое бить одного впятером. – Есть у нас такая игра – шахматы, раньше считалось, что это игра полководцев, так вот в ней иногда возникает такое положение, в котором любой твой ход ухудшает твое положение. В шахматах – это называется цугцванг. И ходить надо, но если пойдешь, то проиграешь. Вот и Пирр попал в такую же ситуацию, и не воевать с римлянами он не мог, хоть и знал, что войско у них немалое, поэтому потери будут огромными. И отступить было нельзя, потому что тогда они бы захватили его царство.
– А что надо было делать? –спросил лобастик. – Не воевать нельзя, воевать тоже нельзя, тогда как он должен был поступить?
– Не попадать в такую ситуацию, – грустно усмехнулся я. – Для того и нужен страх, чтобы понимать, что можешь оказаться в таком положении, из которого не выберешься. Страх заставляет думать, а это всегда полезно.
– Разве ты боишься? –спросил Врок. –Я не вижу в тебе страха.
– Боятся все, – ответил я. –Главное, это уметь услышать свой страх, разобраться в нем, а потом его преодолеть, пусть он колышется где-нибудь внизу, в пятках, и не мешает тебе действовать.
– Ты не боишься, – покачал, как человек, головой лобастик. – Я всегда вижу в других чужой страх, в тебе его нет сейчас, и не было, когда ты увидел нас. Ты не испугался мамы, а ее боятся все. Почему?
– Я мертвый, – грустно усмехнулся я. – А мертвые сраму не имут и ничего не боятся.
– Но ты живой, – возразил Врок. –Я же вижу. Я не понимаю тебя.
– Сейчас объясню, – лифт открылся, и мы вышли в огромный пустой зал, только в глубине его высилось что-то странное. Видно было плохо, я не мог разобрать, что там, мог только понять, что это что-то величественное и непонятное. Рядом находилось что-то поменьше, но дальше было совсем трудно разглядеть. Свет горел в зале не везде, видимо, это помещение не обслуживали с времен нормов, а значит никто не менял светильники. На полу лежала густая пыль, в которой четко отпечатывались наши ноги, но кроме наших следов мы обнаружили еще один странный и непонятный след. – Сейчас только сформулирую для себя.
– Ивр, – лобастик понюхал пыль. –Здесь прошло насекомое. Одно. Оно шло от своего корабля к лифту.
И его коричневая шерстка изменила цвет, превратилась в серебристую, зверь словно на глазах поседел.
– Испугался? –спросил я. – Тебе страшно?
– Да, – признался Врок. – Я видел, как ивры убивали нормов, и запомнил это. Я очень испугался, когда убили нашего отца, который прикрывал наш отход. Я видел это и знал, что стану следующим, потому что самок должны защищать самцы, ибо только самки могут создать новую жизнь, а значит,