– Твоя мысль мне нравится, – покивал девушка, поглаживая меня по плечу.
– Но только она совершенно нереальна. Мой корабль забрали ампы, а к твоему нам не дадут приблизиться военные ампы, так что шансов на то, что мы улетим с этой станции и затеряемся в поясе астероидов нет никаких.
– А вот тут ты ошибаешься, – загадочно улыбнулся я. – Корабль у нас есть и не один, правда, не факт, что мы сможем ими управлять, но они есть.
– И где же эти корабли? –Вика даже приподнялась на локте, чтобы посмотреть в мои глаза. – И откуда ты знаешь о том, что они есть?
– В том причальном доке, который мы с тобой сегодня захватили, находятся два звездолета, – признался я. – Один корабль-разведчик ивров, именно его защищали насекомые, а второе судно древних, которое сюда притащили когда-то нормы с разрушенной базы. Я не знаю, в каком состоянии эти звездолеты, и не знаю, примут ли нас, как пилотов, их искины. Мне неизвестно, сможем ли мы на них улететь, но корабли у нас есть.
– Так чего же мы ждем? – девушка вскочила. –Пошли и проверим.
-Курица не птица, женщина не программист, – пробормотал я про себя любимую присказку моего бывшего шефа, но Вика услышала. – А баба не воин.
–А вот это, дорогой мой, вранье по обоим первым пунктам, -фыркнула она.
– Впрочем, и третий пункт тоже вранье.
– Это почему? –удивился я. –Так все говорят, значит это истина.
– А я тебе говорю, что это вранье, – фыркнула девушка. – Курица – птица или не птица зависит от силы пинка, это я еще в деревне у бабушки усвоила, иногда из несушки получалась такая птица, что воробьи от смеха на землю падали. Моя любимая курица перелетала через дом и садилась на далеком лужку.
– Ну ты и зверь, – восхитился я. –Представляю, как тебя боялась все сельская живность.
-Я была маленькой, – улыбнулась Вика. – И мне было скучно. А когда ребенку нечего делать, но начинает экспериментировать над тем, что находится рядом.
– Ладно, – покивал я. – Насчёт курицы вопрос спорный, но приму твою точку зрения. А что скажешь, насчет программирования.
– Насчет того, что женщина не программист, – улыбнулась девушка. –Так, милый мой, ты просто не знаешь, что первую программу в мире написала женщина, а уже потом к ней присоединились мужчины. Что же касается третьего пункта, то всему миру известно, что лучшими воинами в средние века были амазонки.
– Насчет амазонок читал, что мужики из дальних краев приходили, чтобы их силу проверить, – пожал я плечами. – Так что быстро их вывели, кстати, можно сказать, что они были нашими предками, потому что жили у Ростова. Кстати их всех сначала приходовали скопом, а затем жестоко убивали, усаживая на кол.
– Откуда ты все знаешь? – буркнула девушка, сбрасывая меня с кровати. –
В той книге же не было написано, что вы мужики, их взяли численностью, а не умом и отвагой.
– Читал много, – ответил я. – Я же был тяжело болен, а чем еще заняться в постели, как не чтением? Телевизор быстро надоедает, потому что примитивно там все. Мне один телевизионщик рассказывал, что сюжеты всех фильмов, даже те, который восемнадцать плюс, рассчитываются на уровень четырнадцатилетних подростков, только в этом случае они становятся популярны. А еще добавил, что средний ай кью аудитории сейчас стремительно снижается, и уже начинают снимать сериалы под уровень двенадцатилетних детей.
– Кошмар! – Вика брезгливо поморщилась. –То есть они нас всех считают малолетками, не способными ничего понять.
– Так и есть, – ответил я, глядя с отвращением на свои грязные пованивающие салфетки, которые использовались тут вместо одежды. Такое нельзя одевать, пойду голым. Вика кстати пришла к такому же выводу, а фигурка у нее сзади очень даже ничего. Вот чему учит космос сразу так это отсутствию стыдливости, потому что всем все равно, во что ты одет и одет ли. Какая разница ампам, что за фигура у девушки, если они абсолютно равнодушны к ее прелестям, как мясники в мясной лавке? Задняя часть, вымя – что там еще? И как-то это сразу усваиваешь. – А ведь они правы. Мы тупые, не любим думать, и нам нравится принимать на веру то, что говорят другие с экрана, хоть правды там нет совсем. Каждый же сценарий проходит цензуру, из него убирают все, что могло бы не понравиться власть держащим, вот и получается сладкая, пресная водичка, что-то вроде кока-колы, вроде как напился, а пить все равно хочется.