Дождик шуршал листвой, редкие капли стучали по плащу, я высунула лицо из укрытия и поймала несколько капель языком. В животе заурчало, пора выходить к деревне, еда закончилась, а в лесу конечно можно прокормиться, но я считала, что пока рано для таких жертв, деньги есть и можно позволить себе нормальной еды.
Издалека послышался нарастающий треск веток, я сжалась в комок в своем убежище, сердце ускорило свой бег. Прямо на меня выскочил здоровенный секач, я перестала дышать, замерев тише мыши под веником, а кабан смотрел на меня налитыми кровью глазками. Пять ударов сердца, всего пять ударов, я считала, и огромная зверюга, заревев понеслась на меня. На одних инстинктах дернулась в бок, секач мотнул головой задевая длиннющим клыком мое бедро. Острая боль прошила до позвоночника. Мне пи…да! Я ж теперь не убегу. Дальше тело действовало без руководства мозга. Рука вытащила с пояса кинжал, кабан опять повернулся ко мне, а я со всей силы ударила его острием в нос. Завизжав тварь замотала головой, заметалась на месте, грозя меня затоптать, задавить своим весом, я последним усилием вогнала кинжал в шею и дернула в низ. Копыто попало по раненой ноге и я поплыла от боли.
Сначала я почувствовала капли на лице, вода заливала глаза и попадала в рот, я закашлялась и села. Ооо, лучше бы я захлебнулась. Боль огнем обожгла всю левую сторону тела. Твою мать! Твою то мать! Гребаный кабан, тварь лесная, чтоб ты сдох! Перед глазами прояснилось. Предрассветные сумерки освещали мертвую тушу в трех шагах от меня. Все мое гнездышко было разварочано и вещи мокли под все еще моросящим дождем. Резко стало холодно, зубы застучали, меня саму можно было выжимать и ведь даже переодеться было не во что.
— Тьфу на тебя, сука! — я плюнула на тушу животного.
Один плюс — из-за холода я не истекла кровью. Я попробовала встать, в колено будто каленый прут засадили. Вскрик сам сорвался с губ. Я опять упала на спину раскинув руки и глотая падающие в лицо капли. Дышалось тяжело и часто. На глазах выступили слезы от боли, обиды и бессильной злобы на кабана. Откуда он взялся вообще и кто его спугнул? Очень осторожно, я опять села. Нужно добраться до сумки с травами и обработать рану, посмотреть колено… Я оглянулась. Кинжал лежал между мной и мертвой тушей, надо сначала его достать. Нагнувшись вбок, я потянулась к тускло блеснувшему лезвию. Боль уже дошла до затылка. С тихим стоном я потянулась на руках поближе, кое как, кончиками пальцев ухватилась за рукоятку и очень медленно села сжимая в руках вожделенный кинжал. Спаситель мой — я с любовью поцеловала лезвие.
Теперь сумка. Сумка была шагах в пяти, далековато я откатилась, надо было поближе падать. Легла на спину, отдохнула и перевернувшись на живот поползла. Когда достигла цели, перед глазами все плыло, тело горело в адском огне, а пульс бился прямо в голове, пытаясь расколоть ее на части. Уронила голову на руки, давая себе отдых, вода сверху остужала, хотя странно, что она на мне не шипит испаряясь. Садиться стала только когда полностью восстановила дыхание. Горец птичий и купена, все что можно употребить после плясок секача. Кровоостанавливающее и тонизирующее. Ну первое мне уже не нужно, а вот купену можно пожевать, и я сунула пару горьких листиков в рот, заодно и голод притупит. Рюкзак был порван, вся одежда намокла, от сумки осталось одно название. Слезы опять наполнили глаза. Ничего, я и это переживу. Я стиснула зубы, разгоняя в себе злость — так легче бороться со слабостью.
Я раcпорола штанину. Ничего хорошего не увидела: колено распухло, а в длинную рваную рану, забились мусор и грязь. Ну что же, поехали. Разорвала мокрую тунику на полосы, подобрала флягу, на удивление не мятую, и взялась за нож. Рану нужно очистить, и что я сейчас испытаю, страшно представить. Сунула в рот кусок ткани, крепко сжала его зубами и начала выковыривать соринки и вымывать грязь. Руки тряслись от боли, слезы катились градом, а челюсть ломило от стиснутых зубов. Нельзя останавливаться, нельзя давать себе передышку — на второй раунд меня просто не хватит.
Когда завязала последний узел на повязке, упала на спину и зарыдала в голос.
Успокоилась, судорожно вздохнув и опять села. Надо переодеться и зафиксировать колено, вещи собрать в конце концов. Колено зажала палками поверх брюк и замотала ремнем от сумки, так оно не сгибалось и доставляло возможный минимум боли. Кое как починила рюкзак и собрав в него уцелевшие вещи, очень медленно и осторожно поднялась, теперь допрыгать до коряги и валить отсюда. Пока не пришел еще кто-нибудь, да покрупнее.
Роберт Алтем Лэнис
Неделю, уже неделю не могут найти девчонку. Хороша.
Он послал уйму человек прошерстить все окрестности, но после Храма ее не видел никто. Ни следа, ни духа. В каждой деревне, на каждом захудалом хуторе, уже сидит человек с амулетом связи. Она не выйдет за границу графства — он перекрыл все входы и выходы, но на случай и в соседнее гергцогство послал несколько человек.
Она так или иначе попадет в его силки. А ведь шустрая, граф довольно усмехнулся.
Еще этот барс с демоном под ногами путается… Пара…троллев хрен им, а не пара. Из под венца они ее не вытащат, главное найти ее раньше.
Леса… Вырубить их к троллевой бабушке, наверняка ведь там засела. Но ничего, холода рядом, выползет.
В его роду остались одни бабы — пришлая невестка и ее внучка, незаконорожденная, но он потерпит еще одно пятно на репутации… для продолжения рода.
Она родит ему наследника!
Старик опустил плечи, глядя в огонь камина и опираясь на трость. Его знобило по вечерам, выкручивало суставы перед дождем, болела спина и осанку держать становилось все тяжелее, но он успеет воспитать своего внука, чего бы ему это не стоило…
глава 4
Саймон
Только почувствовав горький запах грибов, он понял, что имел в виду Говорящий с Богами. Потому, что сначала они начали прочесывать лес.
Методично, лигу за лигой. День за днем. Ведь только в лесу можно встретить такой насыщенный аромат грибов и прелых листьев. С демоном они практически не общались, каждый переваривал услышанное в Храме, так, несколько фраз и то по существу.
А потом они нашли разбитый флакон именно с этим запахом… Рядом с обглоданной тушей кабана.
— Здесь пахнет ее кровью, — Райан перетирал листья между пальцев, страх скользким ужом скользнул в сердце. — Она ранена.
— Я чую, — голос Саймона звучал глухо.
Оба давили в себе почти животный страх окончательно потерять девушку, боялись рядом найти ее труп.
Они ходили вокруг туши, пытаясь вычленить из мешанины запахов, тот самый, ее. Но лишь на грани сознания что-то щекотало ноздри, заставляя дышать чаще, глубже.
— Рядом есть поселение?
— Небольшая деревенька, Луговая, если не ошибаюсь, — Райан ходил по полянке, подбирая растасканные животными обрывки ткани, чтоб представить картину произошедшего.
— Демон, оставь это — Саймон указал на тряпье в руках Райана. — Надо пробираться в Луговую, раненная она далеко не уйдет.
***
У меня был жар. И не листочка душицы, что помогла бы сбить температуру и подавить воспаление. Хотя я в нынешнем состоянии могла и просто не увидеть — пот заливал глаза, перед которыми и так все плыло. Хотелось присесть куда-нибудь и сдохнуть. Но раз уж меня кабан не убил, будет обидно помереть от температуры. Поэтому я шла, упрямо переставляла ноги, шаг за шагом, и еще один и еще. Опиралась на корягу и шла. Боль в ноге превратилась в огненный вихрь во всем теле. Это не заражение, как мантру повторяла я, пытаясь убедить себя, что все хорошо.