Очнулась я уже в его квартире. Или, вернее, в его спальне? Огромная, просторная комната с панорамными окнами, из которых открывался вид на город. Дождь закончился. Солнце еще не взошло, но край неба уже прошит тонкими нитями перламутрового света. Они медленно, словно боясь потревожить тишину, расползаются по горизонту, окрашивая спящий город в призрачные оттенки розового и лавандового.
В комнате царил мягкий приглушенный свет, теплые тона, минималистичный дизайн – все здесь говорило о хорошем вкусе и достатке. В воздухе витал легкий, приятный аромат – смесь сандала и чего-то цитрусового.
Я лежала на огромной кровати, укрытая мягким одеялом. На мне была его футболка – большая, свободная, достающая мне почти до колен. И тут до меня дошло. Он… он… Андрей еще больше, чем казался. Не только ростом, хотя и это тоже.
Но… Что я здесь делаю?!
Где моя одежда?
О, нет! Между нами что-то было?
Я села на кровати, оглядываясь вокруг. Голову пронзила жуткая боль и я поморщилась и застонала, прикладывая ладошку к затылку.
Где он?
Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда доносился тихий плеск воды. Значит, он здесь.
Меня охватило смущение. Как я здесь оказалась? Что будет дальше?
В животе нарастало какое-то тревожное предчувствие, смешанное с любопытством и… легким волнением. Он выйдет сейчас из ванной, и… что тогда? Что мне сказать?
Стыд прокрался, словно тень. Он – мой босс. Если я еще не уволена. Черт! Я ни дня не проработала, а уже думаю об этом. Это ужасно.
Неужели мы переступили черту? Я абсолютно ничего не помню.Надежда и страх борются внутри, словно два диких зверя. А что если он все же передумал брать меня на работу? Как я могла все это допустить?
Ах, Настя, это был последний шанс на нормальную жизнь, а ты, кажется, все испортила!
Я поворачиваю голову к тумбочке в поисках телефона. Его нет. Вместо этого, рядом с кроватью лежат его часы. 4:45. Жуткая рань. Кажется, я проспала всего несколько часов.
Я снова легла на подушку, закрыла глаза и попыталась унять бешено колотящееся сердце. Все было как в тумане. Я была не в себе, уставшая и чертовски напугана. Но почему-то мне не хотелось уходить. Не сейчас… Хотя мне очень страшно.
Вода в ванне отключилась. С грохочущем в груди сердцем я услышала шаги.
Через несколько секунд мне предстоит встретиться с последствием своих необдуманных действий…
Глава 12
– Выспалась? – спрашивает он меня. Так спокойно и равнодушно, как будто не я в его футболке лежу… в его кровати. Вся моя решимость куда-то улетучилась. Я не знаю, как спросить его, что я здесь делаю и было ли что между нами. И не уволена ли я.
Молчу, сидя в изголовье, комкая в руках край его футболки, словно от этого зависело мое спасение.
Молчание затягивается. Я кусаю губу, пытаясь выдавить из себя хоть слово.
Он замечает мое замешательство и, вздохнув, присаживается на край кровати.
– Нет, ты не уволена, – говорит он, глядя куда-то мимо меня. – Но в таком состоянии… Настя, сама понимаешь, работать сегодня ты не сможешь.
Я киваю, не в силах выдавить из себя ни слова. Горло сдавило комом.
– Я даю тебе выходной. Отдохни. Побудь здесь.
«Здесь?» – это слово эхом отдается в моей голове. Почему? Почему он не гонит меня прочь? Почему не отчитывает за непрофессионализм, за вчерашний срыв?
– Я… Я не понимаю, – наконец шепчу я, чувствуя, как щеки заливаются краской. – Почему…
Он перебивает меня жестом.
– Не сейчас. Просто отдохни. Мне нужно уехать.
Я благодарна. Безумно благодарна ему за эту снисходительность, за этот шанс. И мне неловко. Неловко за вчерашнее, неловко за то, что занимаю его постель, неловко за собственную слабость. Мне страшно, что вся эта ситуация – лишь затишье перед бурей, что завтра меня все-таки ждет увольнение. Но сейчас… Сейчас я цепляюсь за эту крохотную соломинку надежды.
– Спасибо, – тихо говорю я. – Спасибо, что разрешаешь мне остаться.
Он смотрит на меня внимательно, с какой-то странной смесью жалости и… сочувствия?
– Настя, ты вчера многое мне рассказывала. В слезах. В том числе, о проблемах с жильем. Я помогу тебе что-нибудь найти. Не переживай.
Он встает и направляется в сторону шкафа. А я молчу.
– Сегодня у меня важная встреча. Дела не терпят отлагательств. В холодильнике есть еда. Сделай себе кофе, когда проснешься окончательно.
Он вышел из ванной в одном полотенце, завернутом на бедрах. Капли воды стекают по его рельефным мышцам, и я, забыв обо всем на свете, просто завороженно смотрю. Вода сверкает на его плечах, на его сильном прессе. Впервые я заметила татуировки на его руках. На левом предплечье – сложный кельтский узор, переплетающийся с какими-то непонятными символами. На правом – оскал волка, выполненный в темных, мрачных тонах. Татуировки казались выбитыми на камне, такими четкими и выразительными.