– Я тебя не выслеживала, – гордо выплюнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри все тряслось от ярости. – Теперь работаю здесь.
Зазвучал его смех, громкий и издевательский, эхом отразившийся от стен кофейни.
– Кем, официанткой? Разносишь дешевый кофе? Настюша, я знал, что твои мечты о своей кофейне приведут лишь к этому. Ты всегда была слишком наивной, чтобы добиться чего-то стоящего.
Его слова резанули, словно осколки стекла. Он всегда умел бить точно в цель, зная мои самые уязвимые места. Мечта о собственной кофейне была моим самым сокровенным желанием, моей надеждой на светлое будущее. И вот он, человек, когда-то клявшийся в любви, с таким презрением топтал ее в грязь.
Я почувствовала, как кровь вновь приливает к лицу. Ярость, копившаяся внутри, готова была вырваться наружу. Но я не позволила ему увидеть мою слабость. Я подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.
Сжала кулаки. Нет, я не позволю ему увидеть мою слабость. Не сейчас. Внутри меня поднималась волна гнева, но я старалась держать ее под контролем.
– Ты ошибаешься, – спокойно ответила я, стараясь говорить, как можно ровнее. – Я здесь работаю в офисе Андрея Берестова. И, знаешь, мне очень нравится.
Его смех тут же стих. На лице отразилось замешательство, сменившееся каким-то непонятным выражением. Возможно, это было даже разочарование.
Он явно не ожидал такого поворота событий. Ему хотелось видеть меня сломленной, униженной, но я не собиралась ему этого показывать.
– У Берестова? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – Ты? Да быть не может.
– Почему же нет? – я подняла подбородок. – Я многому научилась за последнее время. И, поверь мне, я научилась выживать без тебя. А теперь, если ты не возражаешь, мне нужно работать.
– Какой позор, Настя! Позволяешь использовать себя? Ради выгоды, чтобы насолить мне? Ты же понимаешь, что в ином случае ты ему не нужна. Какая к черту работа, ты же ничего толком не умеешь! Как ты уговорила его пойти на этот дешевый ход? Спишь с ним? Поверь мне, будешь подстилкой под его ногами, не более того!
Эти жестокие слова очень больно задели меня. Я схватила сумку и побежала к выходу, сдерживая слезы. Альберт кинулся следом…
Глава 14
Я выбегаю на улицу из кафе, муж следует за мной. Шумно дышу, каждая молекула воздуха обжигает легкие, словно кипяток. Унижение расползается по венам ледяной волной, смешиваясь с яростью, отравляя все мое существо.
Он бросил эти ужасные слова так легко, словно они ничего не значат, словно я - вещь, которую можно купить и выбросить. Я не подстилка. Я человек. Я заслуживаю уважения!
– Настя, стой! Правда глаза колет?
Грубая хватка за плечо, толчок. Теряю равновесие, асфальт взлетает навстречу, обдирает капроновые колготки на коленях, как наждачная бумага. Сумка с грохотом вываливается из рук, рассыпая по тротуару содержимое: помаду, кошелек, осколки маленького разбитого зеркала. Приподнимаюсь на локтях, и смотрю на него снизу-вверх. Он взбешен, желваки ходят, глаза мечут молнии.
Этого человека я любила? Этому человеку доверяла? Неужели я так слепа?
В этот момент он кажется мне чудовищем, незнакомцем, с которым я по ошибке связала свою жизнь. Я – посмешище, жертва, раздавленная его яростью. В голове пульсирует лишь одна мысль: "Как я докатилась до этого?"
– Альберт, что здесь происходит? – невинно интересуется Алиса, выбежавшая из кафе. Думаю, она видела все из окна, но разыгрывает драму. – Что она на этот раз сделала?
Презрительно и с усмешкой оглядывает меня с ног до головы, словно я какая-то уличная грязь, прилипшая к ее безупречным туфлям. Мимо проходят люди, некоторые бросают сочувствующий взгляд, но никто не останавливается. Кажется, я превратилась в часть пейзажа, в досадную помеху на пути к их важным делам.
Боль пронзает все тело, но самая сильная – в груди, там, где раньше жила любовь и вера. Теперь там зияет огромная черная дыра, поглощающая остатки надежды. Как такое могло случиться? Как человек, которому я посвятила лучшие годы своей жизни, отец моих детей, может так поступать со мной? Вопросы роятся в голове, как злые пчелы, жаля одно за другим.
А еще добивают мои дочки, спокойно вышедшие вслед за ними. Их молчаливое присутствие ранит сильнее всего. В их глазах – смесь недоумения и разочарования. Неужели они не видят, как мне больно? Неужели не понимают, что их отец разрушил не только нашу семью, но и их мир?