Открываю сообщения один за другим от него. Везде одно и тоже: «Настя, нам нужно все обсудить. Приезжай домой». И все в таком духе.
Он правда не грубит, но я не хочу ему отвечать. Скидываю звонок.
– Дай мне телефон, – протягивает ладонь.
– Что? – я прижимаю телефон к груди. – Не надо. Я не хочу, чтобы ты вмешивался.
– Поговорю, чтобы он тебе не надоедал.
– Все нормально…
– Почему ты просто не заблокируешь его?
– Я делала это, но… – краснею. – У нас ведь дети, вдруг что-то случится?
– Они не смогут сами позвонить тебе?
– Смогут, просто… Я не знаю.
– Ты хочешь с ним помириться? – я вижу, как Андрей хмурится. Возможно, он презирает меня.
– Нет, что ты! Я никогда не смогу простить измену!
– Я тоже, – кивает он, глядя на дорогу. Я замечаю, что желваки на его скулах немного двигаются, и засматриваюсь. У этого мужчины очень красивый профиль. И то, как он уверенно ведет машину также завораживает.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как к щекам подступает предательский румянец. Глупо! Не должна я засматриваться на Андрея. Он мой босс, который согласился меня подвезти после того, как я выплакалась в баре и чуть не осталась там ночевать. Босс, который выслушал всю мою душераздирающую историю о предательстве и теперь пытается меня поддержать.
Тишина в салоне повисает какая-то неловкая. Я понимаю, что замолчала слишком резко, и решаю ее прервать.
– Спасибо, что приютил меня, я не знаю, как отблагодарить… Может быть… Приготовлю сегодня ужин?
– Я не против, – он улыбается. – Давно не ел домашней еды.
– Отлично, – тоже улыбаюсь, почему-то меня это радует, ведь это значит, что Ася ему не готовила. – Что бы ты хотел?
Телефон снова начинает звонить, и Андрей хмуро косится на него. Я решаю взять трубку, толком не успев подумать.
– Алло…
– Настя, наконец-то ты ответила! Сейчас же скажи где ты! – кричит Альберт в трубку. – Ты с ним?! С Берестовым?! Я приеду и заберу тебя!
Глава 17
Я кладу трубку. Не хочу разговаривать с бывшим мужем, который мне изменял и который смеет высказывать претензии. Но я начинаю нервничать.
В прихожей, сбрасывая пальто с плеч, я чувствую, как волна возмущения и обиды накатывает на меня. Движения резкие, почти агрессивные – словно я пытаюсь стряхнуть с себя грязь, которую он принес в мою жизнь. Внутри бушует ураган: гнев смешивается с горечью, воспоминания о предательстве всплывают, как пузыри на поверхности кипящей воды. Кажется, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, а в голове стучит навязчивая мысль: "Что он от меня хочет?". Но я заставляю себя успокоиться, сделать глубокий вдох. Нужно взять себя в руки.
– Я приготовлю легкий ужин, – говорю Андрею, а он кивает и уходит в работу полностью. Мне неловко, и я бегу сразу на кухню, словно ища там убежище от собственных мыслей.
Мне необходимо чем-то занять себя, переключить внимание. Холодильник забит продуктами, из которых ничего не готовилось, лишь работницей пополняется и перебирается, меняясь на свежее. Я решила не стесняться, когда нервничаю, готовка помогает мне справиться с хаосом в голове.
Готовлю множество блюд, чтобы накрыть настоящий пир: запеченная курица с яблоками и черносливом, салат "Оливье" с перепелиными яйцами, жульен с грибами и сыром, блинчики с капустой и мясом, фаршированные баклажаны, и на десерт - торт "Медовик", пропитанный ароматным медом.
– Все нормально? – Андрей выходит на кухню и его веки широко распахиваются.
Он удивленно смотрит на стол, на котором я умудрилась наготовить столько еды, что, кажется, даже не находит слов. Пока он занимался работой, погруженный в телефонные разговоры и обсуждения проектов, я успела накрыть не просто ужин, а настоящий праздничный стол. Но на самом деле я сама удивлена, что вышло так много, на нервах не заметила, что произошло. Скатерть, которую я нашла в шкафу, сейчас торжественно расстелена, подчеркивая изысканность сервировки. Тарелки, похоже сдержанно ожидавшие своего часа на полках, сверкают в приглушенном свете люстры.
Аромат жульена переплетается с тонким запахом свежей зелени, создавая аппетитную симфонию. В центре красуется запеченная курица, ее золотистая корочка обещает невероятный вкус. Рядом, в хрустальной салатнице, горкой возвышается оливье, миниатюрные канапе из сыра и винограда – дополняют картину моего нервного срыва.
– Прости… – шепчу я. – Ты не злишься? Я взяла скатерть…
Он все еще молчит, рассматривая все это с нескрываемым изумлением.