-Сатанисты, но не правильные. Сатанисты демонам поклоняются, а эти… - я не видела, но слышала что девушки разные, и сидят рядом с нами.
Надо подумать. Но как же больно. Спустя время я поняла, что у меня банально не хватает сил. Видимо сильно ударилась, потому что сознание стало уплывать, а боль нарастать. К нам заходили несколько раз, проходили между рядами, и я чувствовала, что люди были в длинной одежде, она гоняла по полу воздух и шуршала при соприкосании с полом. Что же делать?! Искать меня не будут наверно сутки, и выброшенный телефон не поможет или его найдут и продадут или будет уже поздно или в принципе не заметят и батарейка у него сядет и будет он лежать в грязи. От бессилия и страха хотелось плакать. Люди ничего не сказали, девочкам на вопросы не отвечали, на плачь не реагировали. Конец. Это конец. Нас не отпустят, и для нас сейчас будут выносить приговор. Не знаю, откуда, но я об этом знала. Кажется, Полька тоже это поняла, потому что сжала руку сильнее.
-Нас найдут. - проговорила она. Вот только вера в это ушла. Следующие часы протекли в агонии. Нас обливали водой, читали неизвестный текст.
*Сейчас*
-Пора! - провозгласил наш мучитель.
Послышались шаги и нас отсоединили друг от друга, на шее тут же затянулся ошейник, не давая возможности убежать сопротивляться или еще что то сделать. Руки нам не развязали и мешок не сняли, повели. Как собак на убой. Слышала несколько глухих хлопков обозначающих звук падения тела и звук волочения и хрип.
-В ваших же интересах не отставать. - провозгласил тот же голос.
Нас вывели на улицу, и это стало понятно по мягкой мокрой поверхности, которой нас вели и жуткому ветру. Когда с нас сняли мешки, я ужаснулась. Перед нами стоял монкофон. Самый настоящий, ну как… воспроизведенный конечно, настоящий находился в Париже. Это как недостроенный дом с окнами, в которых виселица для тела. Невольно отшатнулась.
Быть не может, что бы это было в нашем городе, и никто не заметил! Подростки, мелкие любовники, кто то должен был наткнуться на этот гребаный склад и гребаный дом!
-Это место вашей казни! - вдруг проговорил мужик на возвышенности.
Он был, в каком-то балахоне закрывающем лицо. На нас опять натянули мешки, и кто-то из девочек начал активно сопротивляться вырываться и плакать. Были слышны крики мольбы и просто вой отчаяния.
-Подведите первую виновницу!
Виновницу?! От шока, паники и страха меня трясло. В чем?! В чем мы виноваты! Я только слышала, как какую-то девушку повели вперед, а дальше голос:
-Покайся перед смертью! Дети должны раскаиваться за свои грехи.
-Прошу, умоляю, пощадите пожалуйста я ничего не сделала… Я… - она что-то тараторила ревела и рядом девушки ревели и Полька тоже плакала я чувствовала ее дрожь и слышала всхлипы.
Неужели мы так и умрем! Нет, я не боялась смерти, своей смерти. Но способ… Это жестоко. Еще две девушки ушли, и так же хрипя их вздернули. Они умрут от удушения, потому что эти палачи не правильно все сделали и шея не сломалась. Когда дернули меня, дернулась и Поля.
-Нет! - крикнула она. Меня больно схватили за плечо, подвели в несколько шагов и резко швырнули на землю, стянув мешок.
-Покайся перед смертью! - провозгласил мужик, подняв руки к небу. Собственно уже начинался дождь, и первые капли уже падали. Я посмотрела на девушек, которые дергались в последних конвульсиях на веревках и тела, которых раскачивал ветер. И… и покаялась.
Глава 1
Я резко открыла глаза и быстро задышала. Темно и только светильник над потолком освещал комнату. Я очнулась. Снова. Зачем…
Посмотрев на стену, я ковырнула ногтем еще одну зарубку за матрасом. Их было уже двадцать. Когда зрение привыкло к мраку, а сердце перестало биться в сумасшедшем ритме, я почувствовала боль в теле. Двадцать раз я приходила в себя, что бы ощутить эту агонию умирающего тела.
Первое воспоминание из детства как я бегу через лес в поле, где меня и поймали люди, а потом и заперли в этой комнате. Они что-то делали с моим телом, ставили какие-то опыты, и я была не одна. В соседних комнатах были
такие же, как я. И сегодня была особенная ночь. Не знаю, почему, но что-то должно было случится, раз я пришла в себя. Обычно кто-то из наших мучителей умирал в этот день. К нам приходили, вкалывали какую-то жидкость, потом кормили и так два дня, а потом опять уходила в то равнодушное состояние, в котором находилась.