Волосы беспощадно стремились присоединиться к песчинкам. Их жгучим магнитом тянуло к центру шара, засасывало, как внутрь черной дыры, вопреки сопротивлению Крэя.
Стиснув зубы, не давая и писку вырваться из глотки, парень, со слезами боли, вцепился руками в густую траву, а затем и в холодную голую землю. Упираясь кирзачами и с ногтями закапываясь все глубже в грязь, пытаясь ухватиться за что-нибудь незыблемо твердое, лишь бы не поглотило убийственным притяжением — Крэй уподобился мелкому слабому деревцу в отчаянной попытке выжить во время буйного смерча.
Волосок… затем второй, третий, четвертый. Волос за волосом. Светлые волосинки, вырванные с корнями, пролетали перед глазами и испепелялись в мгновение ока, не успевая преодолеть и половины пути к призрачно-белому Блудняку.
Боль терзала черепную коробку. Но не выдираемые волосы служили источником зуда и подталкивали Крэя к истошному крику, который мог тут же привлечь внимание Огня.
Парнишке, попавшему из далекого прошлого в электрический век, уже знакома эта опасность: разряд тока. Убойный, пронзающий и не щадящий. Сквозь каждый волосок, как через провод, в мозг напрямик неслись стремительные разряды, усиливающие мощь яростным пульсом.
Крэй закусил губы.
«Ни звука. Ни стона.»
Мчащиеся издалека к собрату Блудняки добрались до лагеря с шуршащим треском.
Голубоватый, зеленоватый, красноватый… Из каждого сочилась рыжая слизь.
Парень ощутил, как кончики пальцев немеют. Притяжение, а вместе с ним и молниеносная боль, усилились пропорционально количеству вновь прибывших адских Огней.
«Молчать. Нельзя усугублять ночной оживший кошмар.»
Блудные Огоньки сблизились. Формы песчинок вокруг каждого были схожи. Геометрия повторяла друг друга. Сменялись, синхронизировались в едином такте, свет пламени без дыма тускнел и ярчал.
«Они общаются…» — Крэй терялся в догадках. — «Враждебные ли они? Или вполне дружелюбно настроенные разумные существа?»
Истязаемый юноша не желал узнавать. Он продолжал представлять, глядя на сгоравшие один за другим волоски из густой шевелюры, как в жаре пламени испарится и тело. Стоит только ослабить хватку — Крэя не станет. Ни в этом мире, ни в каком-то другом. Пропадет из бытия. Всё.
«Нет.»
Это решительно не устраивало Крэя. Воля к жизни лишь усилилась, и парень крепче, до крови, вцепился в спасительный грунт.
Теперь, вместе с волосками, в огне испарялись и капли пота. И слез.
Крэй лишь беззвучно мог наблюдать, жёстко прижав пульсирующий язык к небу, пресекая любую попытку стенаний вырваться прочь.
Возможно, парень и справился бы со столь неприятной ситуацией. Возможно, перенес бы в тишине невыносимую пытку электроразрядов. Возможно, даже удержался б в земле, противясь тяге неизведанных Блуждающих Огоньков.
Возможно.
И звук пронзительного крика. И оцепеневшее, отказавшее в момент тело, вздернутое рывком из земли. И истязающая боль в голове, к которой и приложился основной импульс притяжения.
Все в один миг.
И вовсе не из-за ушедшей воли к сопротивлению или иссякших сил. Нет.
Слизь.
Извергающая красные искры при дыхании, отражающая весь свет, как глянец, от своей оранжевой структуры, мерзкая живая слизь.
Сосредоточившись на самоконтроле, не сводя глаз с разноцветных Огней, парень упустил из виду эти комки гадости, что медленно и усердно расползались по всей территории лагеря.
Крэй не заметил, как небольшие сгустки крались по земле и к нему. И не то что бы он мог что-либо сделать, даже если б заметил их ранее. Руки и ноги были зарыты в землю. Ослабив даже одну из конечностей, Крэй улетел бы… как и летел сейчас, кубарем к смертельному пламени.
Пока Крэй всеми силами боролся за свою жизнь с гравитацией и электричеством, слизь беспрепятственно забралась к нему на одежду и упорно обшарила каждый кусочек тела в поисках слабого места.
И нашла.
Таковым стали уши, нос и глаза… Слизь практически не ощущалась до момента попадания в уязвимые органы. А в них — начала нагреваться, преобразовываться в твердь. Шипастой структурой, остро впиваясь внутрь, жадным паразитом, вцепившимся в нового хоста. Такой внезапной атаки Крэй выдержать никак не смог. И вот он в полете, летящий навстречу к смертоносному Блудничку.
Крэй не готов умирать. Никто и никогда не готов, особенно в свои неполные шестнадцать. Или восемнадцать… Крэй точно так и не знал. Любой возраст — неподходящий и нежданный для смерти.