Крэй смотрел на двух своих похитителей, готовых перерезать глотки друг -другу. Один — по мимолетной вспышке гнева, Второй…
Мотив Второго, с торчащими коротко сбритыми под самую грань волосами, с бородкой в угоду моде — Крэю был более ясен, и выглядел куда уважительнее. Ответка за покушение, злоба и месть… Ясен. Но никак не оправдывал смерти.
Лукас в своей холеной рубашке мог всего лишь врезать по морде сбрендившему на минуту, забывшему про долгие годы, проведенные с приятелем вместе за поганым, но безусловно невероятно прибыльным, налаженным делом.
Лукас, со своим тонким галстуком, который машинально поправлял, спокойно идя навстречу трясущемуся от страха толстяку, мог просто поговорить. Мог простить. Или, возможно, мог сломать пару ребер. Мог поранить, мог искалечить, мог потребовать компенсации. Мог перед этим пытать, выведать всю информацию по заначкам и нычкам, забрать его долю из сейфа и, своровав сбережения из банков и обчистив счета — скрыться, оставив торчка-Хирурга на произвол судьбы, которая процентов на восемьдесят не стала бы для него благосклонной…
Лукас мог сделать все, что угодно. Он был сильнее, крупнее. Лукас прижал растерянного Даниэля к стенке, откуда тот уже не мог скрыться, не мог схватить еще один скальпель.
Хирурга воротило от собственных действий. Не желал убивать, не желал зла коллеге. Но под влиянием обстоятельств и стечения факторов, таких как жара, духота, агония ломки, стресс и ненависть к поеданию людского мяса — толстячок сделал то, что только что сделал.
Вздохнув с сожалением, Лукас вытащил окровавленный скальпель из скальпа и незаметным быстрым взмахом полоснул им по горлу приятеля.
Лукас выбрал смерть. Смерть для партнера…
И смерть для себя.
В то же мгновение, как преграждающий открытию раны инструмент покинул пристанище в мозге — кровь брызнула.
Все еще не как в книге.
Лукас не умер мгновенно от раны. Кровь лишь стремительно вышла наружу в моменте. Гейзером, вспышкой, будто плевок, с кусочками плоти. Раз, два — и все.
Убийца отпустил инструмент, призвавший Погибель. Тот упал на плитку со звенящим отскоком.
Лукас повернулся к мальчишке, все еще не ожидая скорой кончины. Не падающий замертво, не окоченевший, без тени боли на черном лице.
Он усмехнулся, как раньше. Моторно поправил галстук и двинулся в сторону юноши, попутно захватив с собой скальпель из колбы. Тот, который ждал свой черед для расправы над Крэем.
Мотивация к отнятию жизни. Спастись, спасти, защитить, защититься… Это повод. Сей расклад дел говорит: жизнь опасной скотины отнять можно. И нужно. Выжить обязан и должен. Крэю это вполне очевидно и крайне резонно. Выхода другого попросту нет, времени задумываться и решать что-то — тоже.
Только все — не как в книжке.
Даже при том, что Крэй тут безусловно и явно главный герой, прошедший невзгоды, длинный путь становления и приключений — чудесной расправы над злодеем, красивого боя, волевых поступков, уже на волосок от гибели, решающих все — в его истории предвещалось.
Крэй смог едва двинуть рукой. И то, только когда охватило лютое желание врезать по лощеной черной скотине. Даже на пороге смерти, тело не слушалось. Несмотря на желание избежать скорой смерти, куда более мощное и мотивирующее, чем простой гнев, — у Крэя вышло лишь неуклюже скатиться с края стола и упасть на холодную серую плитку.
Никакого сражения. Никаких искусных движений или невероятного действа.
Крэй был физически не в силах спастись.
Правда, так уж случилось, что он уже сделал все, что требовалось для избежания кончины.
Почесав бородку, Лукас вздохнул и устремил взгляд на лежащего Крэя. Отложив на операционку куцую дрель, шагнул к нему, резко нагнувшись. Потянул, желая поднять снова на стол.
Водрузив Крэя обратно, Лукас опять глубоко со звуком вздохнул. Последним своим в жизни вздохом.
Сразу после упал. Без стонов, без оров, без криков.
Крэю оставалось лишь наблюдать, как кровь аккуратно, не спеша текла из раны по щеке джентльмена, пропитывая розовый ворот.
В тишине.
И Крэй оставался живым. Не отняв ничьей жизни.
Те двое — сами отняли жизни свои, хоть и руками друг друга.
6 — Геккон ли я, иль Древолаз…
Жизнь продолжалась, и для Крэя все его приключения в Новом Мире только начинались.
Сделав попытку вновь подняться, хотя бы в положение сидя, поднять руку или перевернуться, как минуту назад, Крэй к огромному сожалению понял — все тщетно. Тело до сих пор не отошло от паралича. После неимоверного усилия, приложенного для скатки со стола, поворот головы в положении лежа — единственная доступная блажь, которой парень мог довольствоваться на данный момент.