Доминик напрягся. Мне показалось, что даже хватка, с которой он сжимал мои ладони в своих, ослабла. Испугалась, что из-за моего косноязычия Доминик напридумывает гадостей обо мне.
- Рассказывай, Саша. Чтобы там не произошло, я хочу об этом знать.
- Нет, ничего такого, - поспешила его обнадёжить, - наверное. Короче, - выдохнула, когда поняла, что чем больше говорю, тем хуже становится. Надеялась, Доминик поймёт, что произошедшее было необходимостью. - Мы поговорили с ним. Он так извинялся, рассказал свою версию событий, которая слишком сильно отличалась от моей. Честно говоря, я даже не поверила ему. Да, что там, даже преодолев столько вместе, я не верю, что всё было так, как сказал он, и обязательно узнаю правду. Но суть не в этом. Ты знаешь, он был таким подавленным, когда узнал правду, ему было так стыдно. Искренне, по-настоящему стыдно. Что я даже прониклась. И он пообещал тогда, что вытащит меня живую оттуда. И вытащил. Если бы не он, не знаю, что бы было. Меня бы сожрали свирстики в первую же ночь. Он помогал отогреться, тратил свои силы, поддерживал. А перед тем, как выйти к деревне, вообще, тащил на себе. И этот перенос. Не знаю, говорил ли тот мужчина, что с нами перенёсся, но Лекс сам строил портал, сам его напитывал. И потерял сознание оттого, что потратил слишком много сил. Он был на пределе. И всё из-за меня. Я сильно заболела, он боялся, что я не выдержу ожидания. В общем, в деревню мы попали уже совсем без сил. А ночь перед этим… - поморщилась, понимая, что будет лучше, если сама расскажу подробности, чем он потом узнает о них от Лекса, - в общем, нам пришлось спать, прижимаясь друг к другу. Я сидела у него на руках, и мы обнимали друг друга. Из-за холода. Извини. Мне неловко перед тобой, но это было необходимо. Иначе, мы замерзли бы. Оба. А я застудила бы всё на свете, сидя на промёрзшей земле. Вот. И мне неловко, но не стыдно, - твёрдо посмотрела в глаза Доминику, - и если бы мне пришлось сделать это снова, чтобы выжить, я сделала бы. И я безумно благодарна Лексу за его заботу, помощь и поддержку. И, кстати, он очень дорожит вашей дружбой, и очень переживает за тебя. За нас. Вот, это всё, что я хотела сказать.
Настороженно смотрела на Доминика, ожидая его реакции. Он поглаживал тыльную сторону моих ладоней большими пальцами. Ничего не говорил. Скользил взглядом по моему лицу и мочал. Потом уголки его губ дрогнули. Я нахмурилась. А он улыбнулся. Счастливой светлой улыбкой.
- И чего ты такая напуганная? – спросил он, поднял мои ладони и расцеловал.
От шока глаза поползли на лоб. Отдёрнула руки от его, откуда только силы взялись, поднесла к глазам. В груди всё задрожало. Рыдания подступали, даже губу закусила, чтобы не завыть от отчаяния. Руки выглядели ужасно. Распухшие, неестественного красно-синего цвета. Кожа местами потрескалась и слезала, свисала уродливыми ошмётками. Руки, несмотря на опухоль, были сморщенными, казалось, что я опухшими руками залезла в раскаленное масло. Пошевелила пальцами. Ничего не болело, но выглядело безобразно. Уродливо.
- А как я теперь? – внезапно осипшим голосом спросила я и с безмолвной мольбой уставилась на Доминика, - они что, всегда такими будут?
- Нет. Конечно, нет, - он сграбастал мои руки в свои и прижал к своему лицу, - Сашка, ты чего? Правда, думаешь, что магия не справится с такой мелочью? Это последствие обморожения. Милая, не плачь, через пару дней опухоль спадёт, кожа сменится, и ручки твои станут ещё красивее, чем раньше. Ну, милая, - прижал меня к себе, поглаживая по обнажённой спине, - успокойся, и следа не останется на тебе.
- Обещаешь? – уткнулась носом в шею.
Слова Доминика принесли облегчение. Кто бы что ни говорил, а внешность всегда играет большую роль. Уж я-то знала это не понаслышке. И жизнь с изуродованными руками стала бы для меня пыткой. Прятать под перчатки и замечать косые взгляды… не хотелось.
- Обещаю, - поцеловал меня в лоб, - ты моя плаксивая, я даже не подозревал, что в тебе столько слёз.
- Это ты виноват. Я с тобой расслабилась и вот, что вышло, - пробурчала я.
На смену тревожным мыслям пришли другие – приятные. Даже несмотря на уродство рук Доминик был рядом, обнимал меня, целовал. Он ждал, переживал и не отвернулся. С языка рвалось столько слов, хотелось о многом рассказать ему, о своих мыслях, о своих чувствах, но я не смогла открыться. Не сегодня. Вдыхала его запах, наслаждалась его теплом и слушала ровный стук сердца.
- А о вашем разговоре, - спустя несколько секунд тишины заговорил Доминик, - я рад, что вы всё выяснили, ещё больше буду рад, если вы сможете подружиться. И спасибо, что ты всё рассказала. И вы всё сделали правильно, главное, что вы выжили. К тому же, ты подарила мне радость от мысли, что у меня самая замечательная ты и отличный друг. Хотя я и сам об этом догадывался.