— И?
— Честно говоря, у меня так и не получилось ей поверить. Просто она невероятно азартная. Мне кажется, я понимаю, как это произошло. И, по всей видимости, даже такой кретин, как Бо Бакстер, тоже был в состоянии сообразить, что после нескольких стаканов он легко сумеет поймать ее на слабо. А после ей ничего не останется, кроме как считать это своей идеей. Придется убедить себя в том, что она полностью владела ситуацией. Что, в некотором смысле, даже хуже.
— Ты была хорошей девочкой?
— Нет.
— Лучше Джули?
— На самом деле, нет.
— Неужели?
— Я переспала с Бо через два дня. Поправка: я трахнула Бо через два дня.
— Ты шутишь!
— Он подошел ко мне на вечеринке. С извинениями. Он пытался изобразить смущение, но я-то видела, что он прямо лопается от гордости.
— И ты…
— Сказала, чтобы он шел за мной.
— Куда ты его отвела?
— В сад. Это был большой дом с садом, в котором часто устраивали вечеринки.
— И…
— Велела ему меня трахнуть. Прямо там, на мокрой траве.
— Врешь!
— Понимаешь, мне все осточертело. Осточертел мой дурацкий бойфренд, осточертела моя сука-сестра с ее идиотской жаждой первенства. Осточертело быть невинной маленькой девочкой, падающей в обморок при виде групповухи на террасе. А кроме того, я тогда все еще думала, что навсегда рассталась с Джо и к тому же выдула чуть ли не целую бутылку дешевой водки. Короче, мне просто хотелось оседлать член этого безмозглого урода, унизившего мою сестру. Мне он совсем не нравился, но я никогда и ничего не хотела так сильно, как трахнуть его в тот момент.
— Ого!
— Тебе это нравится, да?
— А что было потом?
— Он испугался. Как я и предполагала. Забормотал что-то невразумительное: "Ребекка, ну, ты, ну…" В общем, я толкнула его в грудь и велела ему лечь на землю.
— И он послушался?
— А ты как думаешь? Он еще никогда не сталкивался с одержимыми женщинами. Что он мог сделать?
— Ладно. Продолжай.
— Я спустила с него брюки и задрала ему рубашку. Мне было необязательно, чтобы он был голый. Я вправила в себя его член и доходчиво объяснила, что именно он должен делать кончиком пальца с моим клитором. Похоже, до этого дня он вообще не знал, что такое клитор.
— По-моему, ты все это выдумала.
— Точно. Выдумала.
— Или нет?
— Может, и нет.
— Так это было или не было?
— Неужели тебе это действительно так важно?
— Конечно.
— Так или иначе, история получилась сексуальная, как тебе кажется?
— Наверное… Да.
— Я же говорю, мужчины — извращенцы.
— Это правда.
— Все! Хватит историй на сегодня. Иди сюда, Чарли.
— Откуда взялся этот Чарли?
— Честное слово, не знаю. Иди сюда.
— Куда?
— Сюда. Вот сюда.
— Сюда?
— Угу.
***Через полгода он женился на ней.
И вот двадцать лет спустя он сидит напротив Миззи, за столом своей нью-йоркской квартиры. Миззи только что вышел из душа — на нем длинные шорты с накладными карманами; рубашку он надевать не стал. Он похож — невозможно это отрицать — на бронзовую скульптуру Родена: та же ненатужная грация, та же как бы даром доставшаяся мускулатура, ее расточительная небрежность. Глядя на него, можно подумать, что красота — это естественное состояние человека, а не редчайшая из мутаций. У Миззи темно-розовые соски (в Тейлорах есть примесь средиземноморской крови) размером с квотер; между идеально квадратными грудными мышцами — медальон темных волос.
Неужели он пытается его соблазнить? Или просто не думает о своей телесной привлекательности? У него нет причин подозревать Питера в специфическом интересе, и даже если бы такое было возможно, он едва ли стал бы заигрывать с мужем сестры. Или стал бы? (Помнится, Ребекка говорила, что Миззи способен на все.) В некоторых молодых людях живет это неодолимое желание соблазнить всех и каждого.
— Как тебе Япония? — спрашивает Питер.
— Красивая. Несостоявшаяся.
Миззи сохранил южный выговор, который Ребекка давно потеряла. Сейчас — когда он вышел из ванной — Миззи меньше похож на Ребекку. У него своя собственная версия тейлоровского лица: ястребиная резкость черт, крупный нос, большие внимательные глаза, что-то смутно древнеегипетское, заметное, кстати, и в сестрах, притом что ни у Сайруса, ни у Беверли этого нет, определенный настойчиво повторяющийся мотив, возникший из путаницы их ДНК. Потомки Тейлоров, три девочки и мальчик, тема с вариациями, профили, которые не показались бы неуместными на каких-нибудь керамических черепках тысячелетней давности. Питер смотрит на Миззи, не так ли?